Кинофестиваль в Венеции всегда считался слишком утонченным и недостаточно коммерческим, чтобы привлекать большой Голливуд. В этом году его организаторы предприняли попытку радикально оживить атмосферу фестиваля.
Альберто Барбера, новый директор Венецианского фестиваля, известен как апологет молодого кино; прежде он много лет руководил в Турине фестивалем Cinema Giovani. Венеция же всегда отличалась хаотичностью организации (это оборотная сторона бюрократизма Венецианской биеннале, частью которого является кинофестиваль) и определенным наплевательством на священные интересы рынка.
В последние годы здесь пытались организовать торговлю фильмами и всячески заманивали большие голливудские картины — например, спилберговского "Рядового Райана". В этом году таких фильмов и звезд было меньше. А те, что были, приехали в связи с особыми обстоятельствами.
Том Круз и Николь Кидман отдавали дань памяти Стенли Кубрику, чьими "Широко закрытыми глазами" фестиваль открывался. Антонио Бандерас показался на Лидо не как актер, а как режиссер-дебютант фильма "Безумие в Алабаме"; Мелани Гриффит приехала как его супруга.
Громкие фильмы тоже были, включая "Милого и пропащего" Вуди Аллена, показанного вне конкурса. Однако акцент в программе был сделан не на них.
Как всегда, в Венеции засветились ведущие режиссеры арт-кино — австралийка Джейн Кэмпион, иранец Аббас Киаростами и китаец Чжан Имоу. "Священный дым" Кэмпион поднимал актуальную тему культов и сект; "Ни одним меньше" Имоу рисовал картину бедного, но гордого провинциального Китая; фильм Киаростами "Унесенные ветром" показывал жизнь иранской деревни сквозь призму суфийской мистики. Те, кто попроще — тот же Бандерас,— рассказывали о безобразиях расизма в доброй традиции "Хижины дяди Тома".
Независимо от того, какой из этих — или других — фильмов повезет домой Золотого венецианского льва, уже сейчас, до подведения итогов фестиваля, можно сказать, что главным героем фестиваля стало тело. Каждый день итальянская пресса сообщала об очередном скандале, связанном с сексуальной экзотикой.
Австралиец Стивен Эллиот снял в Америке мрачный триллер с высокопарным библейским названием "Око вседержителя" о детективе-вуайеристе. Одинокий суперспец по прозвищу Глаз в исполнении Эвана Макгрегора с помощью первоклассной современной техники пасет свою жертву — прекрасную и кровожадную авантюристку. Неустанно наблюдая за этой femme fatale, он оказывается ее рабом и ангелом-хранителем.
В картине "Свой парень" режиссера Марка Ханлона одинокий и фрустрированный юноша тоже наблюдает за красавицей — правда, по самой примитивной методе, через дырку в заборе.
В корейском фильме "Ложь", действие которого просто не выходит за рамки постели, пара героев упражняется в садомазохизме, и ради своего увлечения они бросают дома, работу, учебу, рвут все социальные связи.
Итальянская картина "Смотри на меня" режиссера Давиде Феррарио: опять мотив вуайеризма, эксплуатации человеческого тела, к тому же главная героиня порнозвезда. Даже индийский фильм "Split Wide Open" (название занятно перекликается с кубриковским "Eyes Wide Shut") режиссера Дева Бенигала представляет собой первое обозрение эротической жизни Индии посредством телешоу, сильно напоминающего наше "Про это".
Их этих картин некоторые решают скорее спекулятивные задачи. Но в целом все они тяготеют к радикальной тенденции, ясно обозначившейся в кинематографе предпоследнего года ХХ века. Это — возвращение из условных конструкций в реальность и открытие "новой эротики". Которая, с одной стороны, впитывает опыт виртуального вуайеризма, то есть говорит преимущественно о "сексе на расстоянии", с другой — пытается создать у зрителя едва ли не эффект присутствия.
Трудно сказать, сможет ли эстетика "порно" существенно обогатить арсенал арт-кино. Но поднять его скудеющий коммерческий потенциал — безусловно. Что и было продемонстрировано на этом фестивале: такой образцовой посещаемости и скандальной прессы у чопорной Венеции еще никогда не было.
АНДРЕЙ ПЛАХОВ