Ах, эти русские

Не самый предсказуемый, надо признать, релиз для того, чтобы отметить 70-летие Пласидо Доминго. "Федора" Умберто Джордано — не юбилейная какая-то вещь. Вроде бы и совсем не безызвестная, но в то же время в центральные оперы веризма ее, будучи в здравом уме, не запишешь. Небольшая, потенциально "шлягерных" мест мало, а бульварные катаклизмы ее сюжета сейчас сложно воспринимать без смеха. Объяснимой в качестве юбилейного приношения ее делает в основном то, что Доминго в свое время пел в "Федоре" неоднократно — ну, и еще то, что дирижер Альберто Веронези, с которым певец сотрудничает в последние годы, не скрывает своего интереса к веристским опусам второго плана (и пользуется именем Доминго для того, чтобы и публика хоть силком разделила этот интерес).

Отнестись к сюжету с прочувствованной серьезностью традиционно сложнее всего русскому слушателю, поскольку главные герои драмы Викторьена Сарду, переложенной на итальянский для либретто, именно что русские. Главную героиню, княгиню, зовут Федора Ромазов. Ее возлюбленный (которого она сначала ненавидела и поклялась убить, потом страстно полюбила, но перед этим успела подвести под статью его брата, а в конце возлюбленный уж так на нее рассердился, что она наложила на себя руки,— в общем, все сложно) зовется Лорис Ипанов. Действие этого "жестокого романса" происходит сначала в Петербурге, сотрясаемом зверствами "нигилистов", потом в Париже (куда долетает известие об убийстве Александра II), а роковой финал, чтобы контраст был пожестче, разыгран в совсем уж буколической Швейцарии.

Сарду, а за ним и Джордано выписали образы Федоры в духе того стереотипа, который позже будет обозначен как "mad Russian"; как поется в арии одного из персонажей, "русская — женщина вдвойне... в ней весь ее пол и все человеческое естество... алтарь, бездна, таинство!.." (что забавно, сама эта ария написана на мотив алябьевского "Соловья"). Но напрасно ожидать магматических страстей от Ангелы Георгиу, которая поет здесь Федору. Она опытна, музыкальна, аккуратна, но как будто бы поглощена заботой о том, чтобы голос звучал мягко и насыщенно и чтобы в записи не были документированы напряжение и возрастные приметы. Их, действительно, не слышно, но не слышно и того самого гипертрофированного "естества", без которого и незачем браться за такой материал, и только в предсмертных сценах примадонна хоть осмотрительно, но позволяет эмоциями побушевать.

А вот Лорис Ипанов появляется в опере не сразу, в тот момент, когда можно и подзабыть, что это студийная запись, мирволящая к слабостям певца, поэтому явление Пласидо Доминго производит поначалу мало что не ошеломляющее впечатление. Потому что вот цифра "70 лет" — и вот этот свежий тембр, ни дать ни взять Доминго лучшей его поры. Увы, дальше слышно, что голос все-таки покачивается, но зато певец по обыкновению берет артистизмом, и таким, который со всеми оговорками все-таки и на восьмом десятке странным образом не выглядит смешным или жалким. Даже в этих несколько смешных драматургических обстоятельствах.

Стоит все-таки уточнить, что запись была сделана аж в 2008 году, и ее приберегли для того, чтобы отметить юбилей певца — видимо, рассудив, что при всем своем молодечестве немолодой кабальеро может ближе к славной дате и не потянуть еще один полновесный оперный проект. Ну что ж, лучше так, чем очередной диск с неаполитанскими песнями или очередной эксперимент с баритональными партиями.