Урок исторической географии

"Галлюцинация" Ербола Мельдибекова

Выставка современное искусство

В M&J Guelman Gallery (бывшая галерея Марата Гельмана) открылась выставка казахских художников Ербола Мельдибекова и Нурбосына Ориса "Галлюцинация". Рассказывает АННА ТОЛСТОВА.

Ербол Мельдибеков, один из самых известных на мировой арт-сцене казахских художников, часто берет в соавторы брата, Нурбосына Ориса, и в нынешнюю выставку тоже включил его работу. А именно объект "Немецкая надежда", издали кажущийся произведением гвоздильщика Гюнтера Юккера: сидение и ножку обыкновенного стула покрывает колючая шубка из чего-то вроде гвоздей, которые при ближайшем рассмотрении оказываются обгоревшими спичками. В остальном же "Галлюцинация" — практически персональная выставка Ербола Мельдибекова. И она не столько об утраченных иллюзиях авангарда эпохи 1968-го, сколько об иллюзиях исторических, настигающих интеллигента постсоветских республик Средней Азии, как мираж путника в пустыне, где все относительно и пространство измеряется временем в пути, что прошел караван.

Название выставке дал, собственно, один блистательный проект: "Галлюцинация" — это коллекция открыток и архивных фотографий, запечатлевших Константиновский сквер в центре Ташкента. На протяжении столетия здесь сменилось десять памятников: туркестанского генерал-губернатора фон Кауфмана, покорителя Азии, теснили маяки, серпы и молоты в честь Великого Октября, монументальную пропаганду конструктивизма — Ильич, Ильича — Виссарионович, тирана народов — стела с "Программой КПСС", ее — колоссальная голова Карла Маркса, а отца коммунизма — Тамерлан. Ербол Мельдибеков, скульптор-монументалист по образованию, с иронией наблюдает этот карнавал исторического сознания (или исторического бессознательного), воплотившегося в бронзе и граните. И в ответ создает две остроумные серии объектов-монументов. Первая — "Мутация", где типовой бронзовый бюстик Ленина посредством простейших манипуляций, знакомых любому советскому халтурщику — ваятелю агитпропа, подвергается разным комичным трансформациям. Сплющивается в жутковатого гомункулуса, обретает монголоидные черты какого-то неведомого сатрапа-чингизида, "надевает" троцкистские очки и бородку, а то и вовсе выворачивается наизнанку. Вторая — "Пик Коммунизма": шесть перевернутых вверх дном эмалированных тазов и кастрюль, которые скульптор несколькими ударами молотка превращает в пейзажную скульптуру, изображающую одну и ту же горную вершину на Памире, которая за сто лет шесть раз меняла имя, побывав пиком Петра Великого, Сталина, Коммунизма, и сейчас называется пиком Самани. Самую высокую гору в СССР не снесешь, как памятник в Константиновском сквере, но ее можно переименовать, и географический атлас подчас становится замечательным учебником истории. С этим скульптурно-топонимическим этюдом рифмуется найденный объект "Не хочу быть Алиевым" — полоса бульварной газеты, сообщающая о том, что ректор Казахской академии искусств, однофамилец попавшего в опалу Рахата Алиева, решил отказаться от своего имени. И закатанный в пластик газетный листок становится в руках художника едва ли не лучшим памятником новой эпохе — наряду с восковой маской гастарбайтера и туркменским ковром, "сотканным" из щеток, которые местные производители по бедности мастерят из стратегических военных запасов металлической проволоки.

Наблюдателю этого всемирно-исторического галлюциноза остается лишь смех. В видеоинсталляции "Шучу" плюшевый тигренок катается по полу перед телевизором, в котором заразительно хохочет художник: звука самого видео не слышно, зал галереи оглашает раскатами смеха заводная игрушка.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...