Экономический прогноз 02.11

Наступил февраль, и "Власть", как всегда, предлагает свой экономический прогноз на месяц. Эксперты ответят на вопросы, что случится с курсом доллара к рублю, какой окажется инфляция на российском потребительском рынке, как изменятся мировые цены на нефть, как поведут себя доллар и евро на мировом валютном рынке. Но сначала оценим главное экономическое событие января.

Главным событием для российской экономики в январе стало то, что мировая цена на нефть впервые с 2008 года превысила магический рубеж $100 за баррель. Несмотря на то что еще в середине месяца в ходе торгов за баррель североморской Brent, являющейся наряду с американской WTI ценовым ориентиром на мировом нефтяном рынке, давали чуть больше $100, тогда торги завершились на отметке $99 за баррель. Затем цена начала было падать, но в последний день января торги закончились с показателем $101,01 за баррель (в ходе торгов в какой-то момент цена поднялась до $101,73). Для того чтобы преодолеть рубежи $100 и $101 за баррель, нефти пришлось за день подорожать на $1,59. По итогам января нефтяные цены оказались самыми высокими с 29 сентября 2008 года, когда торги закончились с результатом $103,29. При этом тогда цены стремительно рушились в условиях разворачивающегося мирового финансового кризиса. Сейчас же они довольно быстро растут — еще в августе прошлого года за баррель Brent давали только $70.

В конце января поводом для взятия высоты $100 за баррель стало то, что игроки на рынке сочли возможным закрытие в результате беспорядков в Египте Суэцкого канала (через который танкеры перевозят 1,5 млн баррелей нефти в день) и Суэцко-Средиземноморского трубопровода (через который ежедневно перекачивается еще 1 млн баррелей). Не остался незамеченным тот факт, что работа Суэцкого канала в конце января замедлилась. Игроки на рынке предположили, что события в Тунисе и Египте могут вызвать аналогичные беспорядки в крупных нефтедобывающих странах Северной Африки и Ближнего Востока и в результате мир может лишиться по меньшей мере трети ныне получаемой нефти.

Как только нефть достигла $100, и ОПЕК, и противостоящее ей Международное энергетическое агентство (МЭА), объединяющее индустриальные страны-нефтеимпортеры, принялись спорить о том, что нужно сделать для понижения цен. МЭА предложило расширить нефтедобычу, ссылаясь на наличие свободных нефтедобывающих мощностей на 7 млн баррелей в день у самого крупного входящего картель нефтедобытчика — Саудовской Аравии. На это ОПЕК ответила, что никакого дефицита нефти в настоящее время в мире не наблюдается, так как нефтепереработчики индустриальных стран имеют накопленные нефтяные запасы, которых в случае полного прекращения поставок нефти хватит на 58 дней переработки. По мнению ОПЕК, расширять производство имеет смысл только в том случае, если нефтяных запасов останется менее чем на 53 дня. При отсутствии дефицита нефти вверх ее цены гонят спекулянты нефтяными фьючерсами, за которых картель не в ответе. И вообще, индустриальные страны сами взвинчивают внутренние цены на нефтепродукты путем повышения налогов на них, а потом требуют, чтобы ОПЕК обеспечила снижение цен с помощью расширения нефтедобычи. При этом и ОПЕК и МЭА дружно заверили мировых потребителей, что в случае катастрофической нехватки нефти на рынке (например, из-за событий в Египте) они немедленно придут на помощь: картель путем увеличения добычи, а агентство — путем распечатывания имеющихся аварийных запасов.

Российским властям январское повышение цен на нефть облегчило выполнение поставленной ими задачи сократить бюджетный дефицит, одновременно расширяя государственные расходы и не увеличивая налоги для граждан. В этом вопросе Россия коренным образом отличается от индустриальных стран, которые решили сократить бюджетный дефицит путем уменьшения государственных расходов и одновременного повышения налогов (например, НДС), пускай и рискуя тем самым вызвать недовольство налогоплательщиков. "Пойти другим путем" России позволило то обстоятельство, что она, являясь экспортером нефти и газа, имеет возможность заставить нефтяников и газовиков поделиться с бюджетом доходами от роста мировых цен. В январе выяснилось, что этот рост настолько значителен, что можно задуматься не только о сокращении бюджетного дефицита, но и о его полном устранении.

Преодоление нефтяными ценами рубежа $100 за баррель можно считать важным не только в бюджетном, но и в валютном отношении. Уже несколько лет российские власти рассуждают о том, что в связи с ростом импорта положительное сальдо российского внешнеторгового баланса будет уменьшаться, поэтому некоторая девальвация рубля неизбежна. Так они, в частности, говорили до кризиса 2008 года тем российским промышленникам, которые жаловались на рост курса рубля, снижающий их конкурентоспособность на внутреннем рынке и тем самым стимулирующий импорт. В ответ власти предлагали дождаться естественного падения курса рубля в результате роста импорта, а тем временем самим воспользоваться ростом импорта, задешево приобретая иностранные машины и оборудование. Последующий кризис несколько нарушил импортно-курсовые рассуждения властей, так как в 2009 году и рубль и импорт упали одновременно. Произошло это прежде всего из-за того, что мировые цены на нефть к концу 2008 года снизились почти до $30 за баррель. В 2010 году ситуация изменилась — одновременно выросли и цены на нефть, и импорт, платежный баланс значительно улучшился, а курс рубля получился на редкость стабильным. Теперь мировые цены на нефть таковы, что рост импорта за ними может просто не угнаться, особого ухудшения платежного баланса ожидать не приходится, и вместо снижения курса рубля можно позволить себе некоторое его повышение.