"Государство хочет лишить детей высокой планки в образовании"

Спецкорреспондент ИД "Коммерсантъ" Анна Наринская расспросила учителя литературы московской школы N 57 Сергея Волкова, автора письма, протестующего против радикального перекраивания системы школьного образования, о том, почему предложенные реформы кажутся ему недопустимыми.

Министр образования в перечне адресатов тоже есть. Но по опыту жизни в нашей стране понятно, что пока какое-нибудь начинание не получило резонанс на самом высоком уровне, у него есть все шансы просто уйти в песок.

Хочется верить, что широкий отклик на письмо приведет к тому, что решение будет скорректировано.

Я думаю, что главный плюс произошедшего в том, что люди этот проект стандарта образования прочли. И стали обсуждать проблемы образования — куда более широкие, чем те, что поставлены в письме. Я намеренно сформулировал конкретные и короткие вопросы. Вообще, когда я писал это письмо, то хотел, чтобы текст уместился на одной машинописной странице. И если это короткое послание так взметнуло общество, значит, оно попало в болевую точку.

Разумеется, письмо подписывают люди с положением в науке. Я тут недавно подсчитал — 250 докторов самых разных наук, академики РАН и академики РАО. Но, с другой стороны, это письмо подписывают и те, кого принято называть простыми людьми: учителя, библиотекари, таксисты, электромонтеры, медсестры... Они почувствовали, что государство хочет лишить их детей той высокой планки в образовании, которая была до сих пор. Они пишут, в общем-то, об одном — что те люди, у которых есть деньги, выучат своих детей, доплатят, а вот у них этой возможности нет. Они парадоксальным образом не хотят, чтобы снижалась нагрузка на детей, не потому, что они детоненавистники, а потому, что существующая нагрузка — это единственная возможность выучить ребенка для родителей, которые не могут платить за дополнительное образование. Эти люди против того, чтобы государство устанавливало образовательный максимум, выше которого без денег не прыгнешь.

В старшей школе предметы делят на обязательные и необязательные уже давно. Еще до всякого ЕГЭ дети в старших классах в основном занимались теми предметами, которые надо было сдавать в вуз. Старшая ступень так или иначе тихой сапой профилизировалась. Против этого трудно возражать — это данность. Но я возражаю против того, какими способами все это осуществляется.

Глубоко непродуманными. Вот лежащие на поверхности примеры: ребенок должен выбрать свой профиль в конце девятого класса. То есть в возрасте около 15 лет, когда — так говорят психологи, и родители это знают — значительная часть детей еще не готова выбрать. Например, в десятом классе ребенок понял, что выбрал не то. Хочется спросить разработчиков нового стандарта: можно ли соскочить с поезда на этом этапе? Можно ли поменять профиль? Или уже все — человек попал в жесткие рамки? И другие предметы, про которые ребенок, скажем, вдруг понял, что он их полюбил, он уже не сможет получать на глубоком уровне?

По проекту предметы объединены в группы — и из каждой группы можно выбрать один-два предмета. Скорее один. Групп — шесть, предметов — семь. И вот скажите мне, как при таком положении дел может существовать ЕГЭ? Как, например, дети будут сдавать обязательный экзамен по математике, если они ее не выберут и, соответственно, не будут проходить в старших классах? Или ЕГЭ отменят в связи с новым стандартом? Но тогда надо об этом сказать.

А вот проблема, которая нам из Москвы не видна. Есть малые народы со своими родными языками. И представители этих народов могут добавить к спектру гуманитарных предметов "на выбор" свой родной язык. То есть им надо будет выбрать из русского языка, русской литературы, родного языка и родной литературы. Из общих соображений — карьеры и прочего — дети, скорее всего, не станут выбирать родной язык. И это колоссальный удар по малым языкам, которые в России и так стремительно вымирают.

Еще бы! Пятнадцать-шестнадцать лет — это возраст, в котором человек должен читать книги. Вот я и задал государству вопрос: правильно ли заносить предмет, на котором эти книги читаются, в графу предметов по выбору? А можно было бы задать и более практические вопросы.

Скажем, ребята приходят в десятый класс, и вдруг выясняется, что три человека выбрали историю, десять — физику, пятнадцать — химию. Как организуется учебный процесс, расписание, уроки? Очевидно, что класс как таковой уже не существует — ученики разбиваются на потоки. А ведь школьные здания, которые уже есть или сейчас только строятся, рассчитаны на классно-урочную систему. И пусть мне ответят: школа как здание — она готова к переходу на такую систему?

Вот мы и дошли до общеобязательных предметов. Рубить дисциплины, которые имеют традицию преподавания, во имя курсов, по которым нет ни учебников, ни наработок, ни методик, ни учителей, более чем странно. Курс ОБЖ вполне может быть пройден в основной школе и закончен в девятом классе — чем младше дети, тем с большим интересом они все это изучают. Несуществующий курс "Россия в мире", если делать вывод о его смысле из названия, должен быть составлен отчасти из географии, отчасти из истории, отчасти из литературы, потому что нет, наверное, более сильного российского бренда, чем литература. Если разработчики проекта считают, что на сегодняшний день на этом месте какая-то лакуна, так ничего подобного. Ну физкультура — это действительно надо. А вот четвертый обязательный предмет, индивидуальный проект,— это совсем непонятно. Организовывать отдельный урок с назначенными часами для индивидуального проекта нелепо чисто методически, потому что проект может возникнуть у ребенка только на какой-то базе. Допустим, он занимается физикой, химией или историей, и на этой базе у него рождается свой проект. Подобная деятельность давно ведется в школе. Но для чего вводить отдельный предмет такого рода?

Над разработкой проекта Госстандарта работал целый институт — и за немаленькие деньги. Хочется услышать ответы этого коллектива на наши простые вопросы.