Дайан Крюгер, героиня Jaeger-LeCoultre

Люк Бессон, которым так восхищалась 20-летняя немецкая модель Дайан Хайдкрюгер, не взял ее на роль в "Пятом элементе" (1997), зато дал три практичных совета. Двум из них — переехать в Париж и укоротить немыслимую арийскую фамилию — она последовала. Стала любимицей педагогов парижской актерской школы Флоран, а французский язык выучила настолько хорошо, что пять лет провела в браке с Гийомом Кане, популярным актером и одним из самых оригинальных режиссеров Франции.

Но вот порывать с модельным бизнесом, что бы там ни говорил Бессон, Дайан — уже Крюгер — не стала. Не для того она, танцевавшая едва ли не с двухлетнего возраста, надрывалась в Лондонской королевской балетной школе — травма колена похоронила мечту о балетной сцене и заставила вернуться в родную Нижнюю Саксонию, слишком "нижнюю", слишком тесную для нее. Не для того зарабатывала на учебу, разнося почту и подавая пиццу в забегаловке,— гордость не позволяла обратиться после развода родителей за помощью к отцу, успешному специалисту по компьютерам. Не для того завоевывала контракт с фирмой Elite, принесший ей работу с Christian Dior, Yves Saint Laurent, Jil Sander, Giorgio Armani.

Будущее показало: нет ничего невозможного в том, чтобы не просто совмещать две профессии, но и преуспеть в обеих. В мае 2007 года Крюгер стала первым в истории делегатом немецкого кинематографа, удостоенным чести вести церемонии открытия и закрытия Каннского фестиваля, а в декабре лицо по-прежнему популярной модели украсило обложку Cosmopolitan.

Еще через два года, в мае 2009-го, в конкурсной программе того же Канна участвовал фильм, в котором актерский дар Крюгер раскрылся во всем своем великолепии. В "Бесславных ублюдках" жестоко взыскательного к актерам Квентина Тарантино она сыграла звезду нацистского кино Бригитту фон Хаммерсмарк, помогающую английской разведке и зондеркоманде американских солдат-евреев уничтожить гитлеровскую верхушку. Мыслимое ли дело — сыграть героиню, совместившую черты Лени Рифеншталь и Марлен Дитрих, Цары Леандер и Ольги Чеховой, но не похожую ни на одну из этих див. Быть дурой героиней, одновременно взбалмошной и самоотверженной, светской и грубой, смешной и трагической. Проливать свою кровь, как клюквенный сок, и заставлять зрителей вздрогнуть, погибая почти понарошку.

Тарантино, как всегда, идеально выбрал актрису: амплуа Крюгер — звезда в самом широком смысле слова. Редкое, однако, амплуа.

Пробуясь на роль Елены Троянской в "Трое" (2004) Вольфганга Петерсена, она обошла 3 тыс. претенденток, среди которых режиссер искал неизвестную зрителям красавицу,— испытание почище, чем суд Париса. А кем была Елена, как не звездой, секс-бомбой античного мира, из-за которой стоило десять лет осаждать, а потом раскатать по кирпичику Трою?

Она может быть на экране пародийной, утрированной звездой, как Вероника с говорящей фамилией Стар, будоражащая воображение канадского чиновника в "Веке сумерек" (2007) Дени Аркана. Звездой былых времен — героиней бульварно-светского романа-фельетона, графиней Констанцией Радецки в "Бригадах Тигра" (2006) Жерома Корнюо, ретро о борьбе бравых парижских спецагентов 1910-х годов с международными шпионами и анархистами.

В фильме Кристиана Кариона "Счастливого Рождества" (2005) ее Анна Соренсен — оперная дива, датчанка-сопрано, чей гармоничный и космополитический мир разбит нежданной-негаданной Первой мировой войной. В "Господине Никто" (2009) бельгийца Жако Ван Дормеля — вневременная Анна, о которой будет помнить и грустить, даже дожив до 118 лет, последний смертный житель футуристической Земли. Во все прирастающих и прирастающих сиквелами "Сокровищах нации" (2005, 2008) — Эбигайл Чейз, обладательница комиксового имени, звезда мира охотников за самыми мистическими и секретными кладами земли.

Звезда — это понятие кажется одномерным лишь на первый взгляд. Звезд существует немыслимое множество видов и подвидов, многие из звезд совсем на звезд не похожи, но все эти вариации доступны Дайан Крюгер. Она незаменимая актриса и для поставщиков чистого зрелища, и для таких сугубых авторов, как Аркан и Ван Дормель, и для тех, кто, как Тарантино, существует поверх барьеров жанрового и авторского кино. Звезда на амплуа звезды, как выяснилось, нужна всем режиссерам без исключения.