Всей своей жизнью он стоял за то, чтобы наши страны, Польша и Россия, опять оказались рядом
Страна у нас такая, что если и возникает желание ею гордиться, то лучше сначала сделать паузу и подумать: не будешь ли смешон? Но то, что произошло на прошлой неделе в Варшаве, можно назвать безукоризненным совпадением усилий наших политиков, дипломатов, ученых. Россия и Польша после десятилетий раздора вернулись друг к другу. Для оздоровления отношений с Польшей не понадобился ни Варшавский договор, ни газовые угрозы. Просто в какой-то момент в Москве поняли: сказать полякам правду о Катыни — это прежде всего факт нашего внутреннего оздоровления. Дума окончательно назвала виновников катынского расстрела, ученые опубликовали на двух языках засекреченные раньше документы и списки. В своих блокнотах я нашел запись: "Я как частное лицо надеюсь, что Великая Россия наверняка будет способна однозначно высказаться на эту (катынскую.— В. Л.) тему, чтобы больше к ней не возвращаться". Это пять лет назад сказал, уезжая из Москвы, польский посол Стефан Меллер. Его, моего друга, не было в списке готовивших сближение делегаций. Но он стоял за ним всей своей жизнью. За свои взгляды он, специалист по Великой французской революции, был еще в 1968-м изгнан из института. Работал переводчиком, кассиром, учителем... А в новой Польше стал сначала послом во Франции, а с 2002-го — в России. Предыдущий президент назначил его министром иностранных дел. Через 6 месяцев Меллер покинул пост "в связи с разногласиями во взглядах", касались они и России. Через год Стефан умер. В том, чему я стал свидетелем в Варшаве, я услышал его голос. И не важно, что в жизни говорил он тихо и чуть картавил.
