В российский прокат выходит фильм "The Doors: When You Are Strange", главный козырь которого — никем доселе не виданные съемки Джима Моррисона.
Том Ди Чилло режиссер невыдающийся, но аккуратный и забавный. Иначе бы перед ним не распахнули архивы родные и друзья Моррисона, и Пол Феррара, друг Моррисона по киношколе, не поделился бы с ним роуд-муви 1970 года "HWY, американская пастораль", снятым самим Джимом. Кадры из него открывают фильм. Спустившийся с холмов бородач мчит в Лос-Анджелес и слышит по радио о своей гибели в Париже.
Прежде чем узнаешь Моррисона, мелькает мысль: здорово Джонни Депп притворился Королем-Ящерицей. Деппа на экране нет, но он здесь — главный, доминирует его негромкий закадровый голос. Похоже, Депп считает себя если не реинкарнацией, то душеприказчиком апостолов контркультуры: сыграл Хантера Томпсона в "Ромовом дневнике" Брюса Робинсона, объяснил, невидимый и всезнающий, чем велик Моррисон. Перепутать их можно потому, что — хвастает Ди Чилло — старые пленки хорошо отреставрировали: пленка — как живая, Моррисон — как новенький.
Беда в том, что козырь выложен в самом начале. Штирлиц учил: человек запоминает последнюю фразу разговора. В данном случае запомнить предлагается бюрократический штамп: Моррисон "определил сознание целого поколения".
За кадром — "The End": режиссерам не стоит трогать его руками, если им не дано использовать его столь же гениально, как Копполе в "Апокалипсисе". В кадре — убит Мартин Лютер Кинг, убит Боб Кеннеди, растерзана Шэрон Тэйт, сгинули Джимми Хендрикс и Дженис Джоплин, расстреляли студентов, принес присягу упырь Никсон. За кадром — "Riders on the Storm". В кадре — ошалевшие морпехи в кромешных джунглях. Полное дежавю: монтажный стиль советского телевидения 1970-х, передача "Юность обличает империализм". Кошмар: прогрессивной молодежи мира, аудитории фильма, надо, как первоклашкам, объяснять, что происходило в 1968 году.
Самое ужасное: все это правда. Кинга убили, Никсон — упырь, Вьетнам пылал, лошади едят овес. Вот и сам Моррисон уныло сказал пошлость: "музыка не может не отражать жизнь". Но он сказал это журналисту, потому что такого ответа ждали. Убил Моррисона не Никсон, и, полагаю, он не мучился раздумьями о Вьетнаме, а пел об иных, непостижимых и страшных вещах. Напрасно фото Моррисона, которого копы волокут со сцены, стало иконой протеста. Бучу на концерте он устроил не в защиту "Черных пантер", а от обиды: не узнавший его охранник помешал наметившемуся минету в туалете. Узнал бы — все было бы хорошо. До того копы честно спасали его от фанатов.
Несмотря на редкие документальные кадры, фильм Тома Ди Чилло рассказывает о Джиме Моррисоне не слишком много нового
Фото: Сourtesy of Doors Music
Не в фильмах Моррисона разгадка его тайны. Их эстетика в духе эпохи, а его музыка и шаманство вне 1960-х: катарсис, голос из космической могилы. Это ощущается в самых хрестоматийных кадрах. Концерты — уже фильмы, Моррисон живет в киноритме, он способен замереть в прыжке. У него не было ни костюмера, ни менеджера, ни пресс-агента не из-за раздолбайства: он никому не доверял свой имидж. А был он, как рассказывала мне режиссер Аньес Варда, которую подруга Моррисона первой вызвала к его телу, хорошим, застенчивым, усталым человеком. Не столько бродил, как в фильме, по Пер-Лашез, подыскивая себе могилку, сколько беседовал с нормальными друзьями — Аньес Варда и Жаком Деми, автором "Шербурских зонтиков".
Фильм Ди Чилло — ответ "The Doors" Оливера Стоуна, которого принято не любить: как же, торгует Джимом. Но Стоуна в его лучшие годы вела та самая великая американская ярость, которую транслировал и его герой. Ди Чилло же не выдавил из себя ничего, кроме: "определил сознание целого поколения".