В конце недели в Лиссабоне пройдет саммит НАТО, в котором примет участие президент РФ Дмитрий Медведев. В преддверии этой важной для обеих сторон встречи генсек альянса АНДЕРС ФОГ РАСМУССЕН рассказал корреспонденту "Ъ" ПАВЛУ ШЕРЕМЕТУ о модернизации НАТО, о том, почему произошло потепление в его отношениях с Россией и чего ожидать от этих отношений в будущем.
— Многие до конца не понимают причин неожиданного потепления отношений между НАТО и Россией. Действительно ли эти изменения фундаментальные и необратимые?
— Мне кажется, в Москве прекрасно осознают, что для России с Запада, от НАТО не исходит больше никакая угроза. И от России для нас тоже не исходит угроза. И я согласен с тем, что мы должны быть партнерами. Думаю, нынешнее руководство РФ понимает, что будущее для России лежит в тесном сотрудничестве с ЕС и НАТО.
Я знаю, что президент Медведев очень серьезно сконцентрирован на проблеме модернизации российского общества. Я тоже хочу модернизировать отношения между РФ и НАТО. Я хочу модернизировать сам альянс. Хочу внедрить мышление сотрудничества, создать совместные структуры, открыть новые пространства для сотрудничества. Лучше для нас всех — и России, и НАТО — тратить деньги на благосостояние людей, чем на подготовку к опустошительным войнам. Ни у кого нет сомнений, что мы не собираемся нападать на Россию, и я уверен, что в России никто не собирается нападать на какую-либо страну НАТО. И нет никаких сомнений, что обе стороны понимают, что они могут больше выиграть от стратегического партнерства.
— Но почему это стало понятно сейчас? У президента Путина был иной подход или это в НАТО что-то изменилось?
— Премьер Путин сейчас вовлечен во многие совместные проекты с европейскими странами. Российско-грузинская война августа 2008 года серьезно отбросила назад наши отношения. Грузия до сих пор является источником спора между Россией и НАТО — нет смысла скрывать это. Но этот спор не перевешивает того факта, что у нас общие интересы в разных областях. И это объясняет, почему у нас наблюдается сейчас консенсус.
Один из примеров — Афганистан. Русским важен наш успех в Афганистане. Из своего опыта Россия знает, насколько опасна для ее безопасности нестабильность в этом регионе. Это и угроза терроризма, и наркотрафик. Россия страдает от постоянных террористических атак, от потока афганских наркотиков. И мы должны сотрудничать для того, чтобы вместе этому противостоять.
— Это была ваша инициатива или президента Медведева — возобновить отношения между альянсом и Россией?
— Когда я вступил в должность в августе 2009 года, на первой же пресс-конференции заявил, что одним из главных приоритетов для меня станет восстановление отношений с Россией. Свою первую официальную речь после вступления в должность я посвятил тому, как инициировать процесс укрепления стратегического партнерства с Россией. В том же выступлении я высказал идею совместного пересмотра общих угроз для безопасности наших стран — этот проект будет одобрен на предстоящем саммите. В марте я выступил с еще одним принципиальным предложением к России, связанным с созданием новой системы ПРО в Европе. Я думаю, это будет одним из конкретных решений саммита в Лиссабоне и создание европейской противоракетной системы может привести к получению выгоды всеми сторонами.
— В НАТО определились с новыми угрозами для себя?
— На этом будет сфокусирован саммит в Лиссабоне. Там мы примем решение по развитию системы ПРО в Европе на основе структур НАТО и предложим России сотрудничество в этом вопросе. Мы решим, как расширить наши возможности защитить наше общество от кибератак. Мы также подтвердим возможность проведения военных операций за пределами наших границ с использованием сил НАТО, когда это необходимо. Например, как в Афганистане.
— Вы предлагаете РФ сотрудничество в создании новой европейской ПРО. Но у нас же абсолютно разные системы?
— Мы можем сохранять разные системы, но они должны сотрудничать. Мы можем выиграть от обмена данными. Предположим, вражеская ракета приближается к цели в Европе — в таком случае вся система может быть более эффективна, если эта ракета будет обнаружена российскими радарами и они предоставят нам эти данные. И наоборот. То есть наши системы могут продолжать работать независимо, но кооперация сделает всю систему более работоспособной. Но самое важное — политически мы смогли бы продемонстрировать, что наши ракеты не направлены против России.
Это мой взгляд на то, как нам лучше двигаться в этом направлении. Но конкретное решение не будет приниматься на саммите. Там будет принято решение провести совместный анализ того, как наше сотрудничество может развиваться.
— Новый проект — транзит военных грузов из Афганистана в Европу. Как вы относитесь к идее Москвы контролировать отправку военных грузов в Европу?
— Транзит — правильное решение. Конечно, мы видим заинтересованность Москвы в прекращении наркотрафика, поэтому мы легко сможем найти решение.
— В чем проблема с контрактом на поставку в Афганистан российских вертолетов?
— Как всегда — в деньгах. Предложение России было гораздо более коммерческим, нежели мы ожидали. Но мы должны найти решение. Я бы предложил создать трастовый фонд, который взял бы на себя часть финансирования, например, по обучению пилотов, обеспечению запасными частями. Так что и в этом вопросе есть большие перспективы.
— Если говорить о военном конфликте в Закавказье, есть ли какие-либо обязательства у России, которые она должна выполнить?
— Подходы НАТО в этом вопросе предельно открыты. Мы никогда не признаем ни Южную Осетию, ни Абхазию в качестве независимых государств. Наш фундаментальный принцип заключается в том, что размещение там войск возможно только с разрешения принимающей стороны.
— Президент Медведев просил вас на саммите в Лиссабоне обойтись без сюрпризов для России. Вы обещали ему, что сюрпризов не будет. Ваше обещание остается в силе?
— Да, конечно. Совершенно справедливо, что президент РФ знает, что должно произойти в Лиссабоне. И это была одна из причин, по которой я посетил Москву, чтобы встретиться с президентом и министром иностранных дел и обсудить вопросы подготовки к саммиту. Таким образом, они в курсе того, что будет происходить на саммите. Но в первую очередь мы обсуждали то, как сделать так, чтобы результаты саммита были продуктивными для отношений Россия--НАТО. Основываясь на том, как прошли наши переговоры, я уверен, что мы увидим довольно позитивные результаты, в частности, по вопросу того, как практически решать проблемы ядерной безопасности, терроризма, Афганистана, морского пиратства и торговли наркотиками.