Кто убил Егора Гайдара

Что-то вроде рецензии на пьесу Станислава Белковского

Политолог Станислав Белковский дебютировал как драматург — в издательстве "Эксмо" вышла его пьеса "Покаяние".

Пьесу Белковского, конечно, никогда не поставят и, наверное, правильно сделают. Она длинная (в книге — под триста страниц), ее герои произносят затянутые монологи, которые, может быть, и хорошо читаются, но невозможны на слух, а ее сюжет исчерпывается одной фразой — это история о том, как отставного премьера, знаменитого реформатора, убивают трое его ближайших друзей, причем ладно бы это была история об убийстве, детектив, но нет же, никакого секрета в сюжете нет, убийство проанонсировано в издательской аннотации, и на протяжении всего действия остается только ждать, когда, собственно, экс-премьер будет убит.

Но что пьеса не будет поставлена — это полбеды; обиднее, что она не будет прочитана, и дело даже не в том, что критики не спешат ее рецензировать, а издательство — рекламировать (в конце концов, законов сарафанного радио никто не отменял). Человек, который прочтет эту пьесу, скорее всего, первым делом станет угадывать, кто из реальных людей под каким именем в ней выведен (а своих легко, даже слишком легко узнаваемых героев Белковский назвал дурацкими выдуманными именами — отставного реформатора, например, зовут Игорь Кочубей), а, угадав, станет думать, правду ли пишет Белковский. Я почти уверен, что если пьесу прочитает хотя бы сотня политиков и журналистов, то по Москве обязательно поползут какие-нибудь глупые слухи о тех людях, чьи черты угадываются в героях пьесы. И это обидно, потому что в пьесе Белковского главное — конечно, не то, кто кого убил, кто с кем спит и даже о чем думают бывшие премьеры в последние дни своей жизни.

Игры с переодеваниями, конечно, сбивают с толку, но не очень. На обложке книги — фотография Егора Гайдара, да и вообще — не было в России других премьеров-реформаторов, которые, ко всему прочему, были бы уже мертвы. Конечно, это пьеса о Гайдаре.

Это пьеса о Гайдаре, но не о том, как и почему он умер, или о чем-то, что вообще касалось бы его биографии. Это пьеса о лицемерии, которое, как бы ни было оно свойственно любой политике и российской в том числе, в случае с посмертной судьбой Егора Гайдара зашкаливает до вообще неприличных пределов.

В пьесе Белковского экс-премьера окружают жулики — глава "Корпорации вечной жизни" Толь, президент "Академии рыночной экономики" профессор Дедушкин и некий прихлебатель по имени Гоцлибердан. Будем считать, что этих людей придумал Белковский — ради Бога, но я был и на похоронах Гайдара, и на открытии памятника ему в Высшей школе экономики, и оба раза хотелось куда-нибудь убежать, потому что это невыносимо. Собираются взрослые умные хитрые люди и начинают вдруг валять дурака, соревнуясь в том, в чьем исполнении образ Гайдара получится более великанским.

Попробую объяснить, что я имею в виду. Современная Россия — страна однопартийной системы, сомнительной честности выборов, излишнего влияния спецслужб и абсолютного цинизма в принятии решений. Страна госкорпораций и запредельной коррупции, чиновничьего феодализма и монархического наследования даже формально выборных должностей вплоть до президента. В любом своем проявлении правящий класс современной России максимально далек от идеалов рыночной экономики и демократии — тех идеалов, которые принято связывать с именем покойного Гайдара.

При этом для, по крайней мере, части этого правящего класса очень важно декларировать и демонстрировать свое происхождение именно от Гайдара, а не, скажем, от Дзержинского. Гайдар (и, пожалуй, особенно мертвый Гайдар) для них — основа легитимности. Соратничество с ним дает им право говорить, что российский либерализм — это именно они, чиновники и обслуживающий персонал той системы, которая, повторю, максимально далека от ассоциирующихся с именем Гайдара ценностей. Гайдар для них — это право на международное признание ("послушаем их, это те парни, которые утверждали в России западные ценности") и внутреннюю неприкосновенность ("нет, не надо их трогать, а то все подумают, что в России вообще либерализм задушен"), поэтому они не жалеют ни слов, ни бронзы, чтобы утвердить Гайдара в намеренно преувеличенном почетном статусе.

Гайдар в 1991-1992 годах — это молодой экономический журналист, случайно и ненадолго оказавшийся во власти и взявший на себя ответственность за неизбежные шаги, на которые больше никто в тогдашней номенклатуре не решился. Если относиться к нему именно так, его значение для российской истории не уменьшится, но при этом окажется, что людям, которые в нынешней номенклатуре работают наследниками Гайдара — грош цена, и что эти люди ничем не отличаются от остальных министров, топ-менеджеров госкорпораций, лидеров карманных партий, профессоров придворных вузов, ценных не столько научными заслугами, сколько недвижимостью. Именно поэтому они повторяют ритуальные фразы о великом экономисте, о теоретическом наследии Гайдара (заслуживающем внимания, по большому счету, только в качестве мемуаров очевидца) и самую главную и самую пустую мантру — "он спас страну от гражданской войны и голода". Герой Белковского, давая интервью, тоже повторяет эту мантру. Иностранный журналист удивляется — "Вы предотвратили гражданскую войну?" "У вас есть какие-то сомнения? — отвечает реформатор. — Посмотрите на улицу — гражданской войны же нет". Звучит смешно, но Белковский почти дословно цитирует ответ одного из наследников Гайдара оппоненту, указавшему на несостоятельность тезиса о предотвращенной гражданской войне и голоде — мол, все правильно, войны и голода не было, потому что их предотвратил Гайдар. И ведь не поспоришь.

Если читать пьесу Белковского как литературный эксперимент скандального политтехнолога, это будет скучное и бессмысленное чтение. Но, и я настаиваю на этом, к этой пьесе нужно отнестись именно как к важному политическому высказыванию, ставящему под сомнение право одной из фракций нынешней номенклатуры считать себя либералами, называть себя либералами и действовать от имени российского либерализма, к которому они имеют отношение в той же мере, что и наследники Дзержинского. А что касается автора этого высказывания и формы, в которой оно был сделано — ну а кто же виноват, что на это решился только Белковский?

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...