Власть часто заблуждается и в своих талантах, и в количестве их почитателей
У Лужкова есть все основания быть обиженным. На самого себя в первую очередь. Его увольнение не вызвало общественной дискуссии. У него просто не нашлось защитников. Вопрос, конечно, куда делись вереницы людей, заглядывавших ему в глаза, в рот, а понадобилось бы — и в любые другие места. Открытых сторонников оказалось лишь трое: Гавриил Попов, Иосиф Кобзон и Марк Захаров, при том что последний отказал все-таки Юрию Михайловичу во вкусе. Люди, которые без малого два десятилетия славили мудрость мэра, его величие и таланты, где они? Где его отважные соратники по возврату Крыма и борьбе за Севастополь? Где те, кто устраивал многочасовые сеансы мэрских телезаклинаний? Нечего защищать: лужковская Москва оказалась бессодержательной. Так же и с Церетели: фанаты его Петра растворились в речном тумане. А московский главархитектор Кузьмин, с такой страстью воплощавший в мраморе, бронзе и железобетоне архитектурную самодеятельность Юрия Михайловича, уже готов согласиться с "Архнадзором": "Что сделали с Москвой?!" Бывший мэр не одинок, люди власти часто заблуждаются и в своих талантах, и в количестве их почитателей. Года два-три Юрий Михайлович посопротивлялся, а потом искренне поверил в себя не настоящего, а такого, каким рисовали его портрет собственные прихлебатели. Так случается, наверное, всегда, когда работает лишь одна система — личной преданности.
До встречи!
