Проданный друг

Фильм Жоржа Лотнера изумительно выдержал испытание временем в отличие от многих французских нуаров с Аленом Делоном. Когда-то я смотрел его, сбежав с уроков, а впервые пересмотрев через 30 лет, узнавал одну мизансцену за другой — надо же, как врезалось в память. Делон на фоне огромного окна, за которым, конечно же, Эйфелева башня. Делон отстреливается от зондеркоманды киллеров на фоне пылающего автомобиля, а отстрелявшись, замечает, что его спутницу (Орнелла Мути) скосила случайная пуля. Полицейский комиссар (Мишель Омон), фашизоидный фанатик порядка, выбалтывает подноготную заговора Делону в вестибюле метро, не догадываясь, что разговор записывают, и вдруг все вокруг — пассажиры, уборщики, контролеры — оказываются переодетыми оперативниками, мерзавец выхватывает пистолет, но Делон стреляет первым. А потом опять стоит на фоне того же огромного окна и устало объясняет подруге (Мирей Дарк), что на место убитых негодяев придут другие и ничего не изменится. Если же не просто радоваться узнаванию, а анализировать этот один из двух-трех серьезных фильмов, которые поставил Лотнер, по основной профессии — мастер черного юмора, понимаешь, как виртуозна его структура. В прологе Филипп (Морис Роне), друг-депутат, вытаскивает Ксава (Делон) среди ночи из постели, из-под бока Франсуазы (Дарк), тщетно добивающейся от Ксава слов любви, чтобы попросить обеспечить ему алиби. Дескать, повздорил с главным коррупционером, этаким "разводящим" в палате депутатов, и, защищаясь, проломил ему голову. Все, что Ксав будет делать затем на протяжении фильма — рисковать своей жизнью и отнимать чужие жизни,— он будет делать исходя из веры в слова друга. Но Лотнер сопровождает рассказ Филиппа предательским флешбэком, из которого зрители узнают гораздо больше, чем Ксав, а именно то, что Филипп подло убил подельника. Вокруг самого названия фильма — кстати, "pourri" означает вовсе не "негодяй", а "гнилой, продажный" — сразу возникает двусмысленная, сумеречная зона: похоже, что негодяй как раз Филипп. И еще фильм смотрится сейчас как потрясающий социологический документ. Париж "Смерти негодяя" не тот город стареющих налетчиков, что привычен по другим нуарам. Лотнер первым почувствовал киногений другого Парижа — нового, холодного города небоскребов Дефанса, черных зеркальных башен, города финансовых конкистадоров, строящих квазимасонские заговоры. С течением времени понимаешь и очевидную для французов деталь: что связывает Ксава, Филиппа, незамысловатого алжирца Кебира (Абдер эль-Кебир), готового не просто помочь им, а отдать за них свою жизнь. В квартире Ксава на почетном месте фото Филиппа в форме парашютиста. Они из тех, кого во Франции называют потерянными солдатами, аналог наших афганцев: в молодости дрались за французский Алжир, чувствовали себя преданными генералом де Голлем, отпустившим Алжир на волю, а остепенившись, принялись делать бизнес так же, как воевали. Кебир же — харки, то есть алжирец, воевавший на стороне Франции, чудом спасшийся от резни после того, как родина получила независимость. Заговорщики строят козни, чтобы предотвратить приход к власти "уравнителей", то есть социалистов: ха-ха, через четыре года Франсуа Миттеран станет президентом, но никого не уравняет. Криминальный миф встретился с большой историей, и герой Делона сформулировал, обращаясь к фашизоиду, убедительную философию: "Я ненавижу коррупцию, но еще больше ненавижу вашу мораль".