Не могу понять, зачем мы, русские, воспитанные на честных сказках про Ивана-дурака, сочинили миф о себе как о нации яйцеголовых. Неужели только потому, что сумели создать Т-90, С-300 или Су-27? Ведь когда пришло время жить нормальной, мирной жизнью, сразу выяснилось, что по-настоящему гениальные простые мысли нам в головы почему-то не приходят.
Газеты подмосковного Зеленограда переполнены рыданиями по поводу безвременной кончины российской электроники. Но ведь никто не мешал зеленоградским ученым и конструкторам изобрести "тамагочи" и заработать миллионы. Все, что нужно для массового производства этой безделушки, есть в Зеленограде давным-давно. И деньги бы нашлись. Не нашлось "гения".
И так везде. Например, наша кукольная индустрия давно имеет материалы и ноу-хау для производства обычных кукол. Оставалась сущая ерунда — талантливо нарисовать фигурку и личико. Однако до Барби никто в России так и не додумался. И не мы, потомки Менделеева, придумали шампунь pH 5,5.
Более того, мы, все еще крупнейшие экспортеры леса и производители бумаги, до сих пор не сумели изобрести что-либо похожее на немудреные самоклеящиеся листочки типа американских "пост-ит". И даже такая, простите, дрянь, как чипсы, была изобретена не в нашей картофельной державе.
Мы до сих пор не можем даже как следует скопировать ни эти чипсы, ни канцтовары и покупаем их за границей. Казалось бы, экономические условия, при которых это выгодно, нелепы. Однако удивляться тут нечему. Ведь создавали эти условия такие же гениальные люди, как сотрудники кукольных фабрик и зеленоградских НИИ.
Федор Иванков, 27 лет, патентовед, Зеленоград
Моя фирма занимается импортом подсолнечного масла. Конечно, приходится с таможенниками договариваться, занижая пошлины. И все равно прибыль составляет не больше 3-4%. Если при этом платить все российские налоги, работать станет просто незачем. Неудивительно, что мы оставляем часть прибыли в нашей офшорной компании. Она зарегистрирована на Виргинских островах и платит в год не более $3-5 тыс.: налог плюс оплата зарубежных директоров. А наш партнер, консалтинговая фирма, зарегистрирован на Кипре, а здесь имеет только представительство.
Причина — высокие налоги в России. Офшорные зоны, где созданы сотни тысяч аналогичных фирм, процветают именно потому, что не душат их налогами, а, напротив, дают льготные условия. Капитал бежит туда, где ему лучше. И он бежал бы со всего мира в Россию, не пытайся наша бюрократия за его счет набить бюджет и свои карманы деньгами. Почему не создать офшорные зоны в России? А еще лучше понизить налоги в два-три раза. Ведь в этом случае мне не придется укрывать прибыль, я смогу расширить бизнес и буду платить гораздо больше налогов. Плюс обеспечу дополнительную занятость.
Борис К., 31 год, налогоплательщик, Москва
Конфликт президента Белоруссии с мировым сообществом по поводу "Дроздов" заставляет еще раз задуматься о наших друзьях. А точнее, о нашем отношении к ним. Я вовсе не склонен, как многие, "гнать куда подальше таких друзей, как Лукашенко". Белоруссия должна быть нашим партнером, а по возможности и союзником. Это диктуют интересы России. Другой вопрос, как нам строить с ней отношения.
Москва ждала, пока Лукашенко начнет выносить мебель из резиденции российского посла (которая, если не ошибаюсь, является нашей собственностью), чтобы заявить: это уж слишком. Сказано это было, правда, вполголоса. Но зато всем стало ясно, что отдуваться за глупости белорусских вождей мы не намерены. Прежде всего это стало ясно самому Лукашенко. И он пошел на попятную, предложив иностранным дипломатам сесть и обо всем договориться.
Испортило это наши отношения с Белоруссией? Скорее, наоборот. Лукашенко понял: ему нечего рассчитывать на то, что, напакостив, он сможет укрыться за спиной старшего брата.
Будет лучше, если со своими "братьями" (Лукашенко и Милошевичем) мы станем вести себя жестче. Ведь они знают о нашем нежелании с ними ссориться и активно им пользуются. Подталкивают нас сражаться за их сомнительные интересы, а сами, как только представится возможность, начинают заигрывать с теми, кто с ними особо не церемонится. Раз нас ничему не научил кризис в Югославии, пусть хоть "Дрозды" образумят.
Иван Астахов, 37 лет, историк, Москва
В приложении к "Независимой газете" "Ex libris НГ" от 2 июля (#25) целая полоса отведена под статью "Раскрытый заговор. Бухарин был расстрелян не безвинно". Содержание ее простое: Бухарин и другие обвиняемые по делу "правотроцкистского блока" действительно устроили заговор, убили Горького и многих других и т. д. Это не письмо в редакцию, не интервью с одиноким самоучкой, это обычная газетная статья. И выводы, которыми она завершается, действительно из нее вытекают: "Хочется... бросить Сталину упрек не в перегибе в борьбе с готовыми на все для власти супостатами, а в недогибе!"
За рамки обычного вздора эту статью выводят два обстоятельства.
Первое: она помещена не в фашистской и не в коммунистической газете, а в газете, которой соглашаются давать интервью и свои статьи вполне достойные политики, литераторы и т. д. Конечно, если бы речь шла только об упреках Сталину в нерешительности и "недогибе", редакцию "Независимой" понять было бы можно: автор решительнее и смелее самого Сталина — как его не напечатать?!
Но ведь есть еще и второе обстоятельство: все рассуждения автора строятся не на каких-то пусть вымышленных, но новых фактах, не на пусть вздорном, но все-таки анализе,— они строятся на голом цитировании стенограммы процесса. Наличие пыток перед процессом и во время него автор не отрицает, а только сомневается в их жестокости: "По их (обвиняемых) активности, борьбе за каждый фактик на суде, пространным рассуждениям, переходящим у Бухарина в целые лекции, не видно, чтобы их утюжили до полного самозабвения в застенках". То есть в центральной газете, которая напрямую связана с финансовой и политической властью, признания, полученные под пытками, приравнены к обычным судебным показаниям.
В отличие от намерений и поступков Сталина и Бухарина отношение к показаниям под пыткой составляет не проблему, а аксиому исторического и юридического метода в цивилизованном обществе: как бы они ни использовались на практике или в "оперативной деятельности" государства и его служебных документах, ни одно публичное рассуждение — о прошлом или настоящем — не может на них основываться. Публичное отрицание этой аксиомы — такое же политическое событие, как и публичный призыв к погромам.
Не кажется ли вам, что появление подобных статей в подобных изданиях требует отклика и анализа в вашем журнале?
Григорий Дашевский, 34 года, преподаватель, Москва