Непереносимый Авиньон

Во французском Авиньоне заканчивается 64-й театральный Festival d`Avignon. Почему подобный фестиваль невозможно устроить в России, попытался понять корреспондент "Власти" Роман Должанский.

Не встречал человека, который, в первый раз попав в Авиньон во время фестиваля, не был бы захвачен и очарован атмосферой старинного города, до отказа наполненного театром во всех его формах — от веселой уличной самодеятельности на каждом углу до сложнейших спектаклей самых знаменитых режиссеров мира. На три июльские недели главный город Прованса словно превращается в некое отдельное государство, театральный анклав, обнесенный настоящими средневековыми стенами. Приезжие перемешиваются с местными, иностранцы — с французами, кажется, в это время здесь нет ни телевидения, ни политики, ни других искусств. Во всяком случае, все это отходит на второй план.

Гостей из России в Авиньоне с каждым годом все больше. Правда, нынешние руководители фестиваля наш театр не жалуют, и ни одного русского спектакля за последние несколько лет не привозили. Но зрителей все больше — раньше ездили только критики, потом стали интересоваться продюсеры, режиссеры и даже актеры. Заворачивали в Авиньон в последние годы и некоторые руководили субъектов федерации — не из "крепких хозяйственников", конечно, а из читающих культурные полосы СМИ образованных "модернизаторов". Крутили головами, фотографировали, записывали. И у каждого из них, насколько мне известно, возникала шальная мысль: а разве нельзя в нашем областном центре Х или симпатичном райцентре Y сделать что-нибудь вроде русского "Авиньона"?

Обосновать отрицательный ответ не так просто. Самый простой ответ — "большой фестиваль очень дорого стоит" — на самом деле давно не ответ: в иных регионах амбициозные руководители активизируют сейчас на культурные программы такие бюджеты, что и французы позавидуют. Гораздо убедительнее выглядят доводы, касающиеся инфраструктуры: из Парижа до Авиньона два с половиной часа на скоростном поезде или пять-шесть часов по автобану, найти места в окрестных дорогих гостиницах несложно. А у нас даже и до областных центров не то что не доехать — иной раз не долететь, гостиниц с разумными ценами мало, а театральных площадок на поверку и вовсе одна-две и обчелся.

На все это вроде бы можно ответить: проложим, построим, оборудуем. "Авиньон" тоже начинался с небольшой зрительской трибуны во дворе Папского дворца и артистов, играющих для местных зрителей чуть ли на коврике. Однако для рождения такого фестиваля нужен не один из тех осваивателей бюджетов, которые у нас пикируют коршунами на самопровозглашенные "культурные столицы", а харизматичный театральный романтик, способный заразить фестивальной идеей буквально все культурное сообщество. Такой, каким был во Франции великий актер и режиссер Жан Вилар, вывезший в 1947 году актеров своего Национального народного театра (а среди них, между прочим, Жерара Филипа и Марию Казарес) из столицы к народу, в провинциальный Авиньон. Дата важна: фестиваль родился в эпоху неподдельного воодушевления и национального единения. Еще один ответ на вопрос, почему сегодня в России ничего похожего на Авиньонский фестиваль не появится.

Конечно, сегодня движущей силой фестиваля является уже не пафос культурной децентрализации. Хотя дрожжи социальной активности по-прежнему оказывают стимулирующее воздействие на авиньонское тесто. И демонстрации в защиту социальных гарантий работников театров, не говоря уже о дискуссиях на эти темы, которые проводятся здесь из года в год и на которые русские гости взирают как на очередное самодеятельное уличное скоморошество, важны для "Авиньона". Надо ли объяснять, что и этот социальный компонент цементирующего фестиваль раствора в любой российской культурной инициативе напрочь отсутствует?

Festival d`Avignon — очень демократическое по духу мероприятие. В России сколько-нибудь значимый бюджет события влечет за собой появление VIP-гостей, каких-нибудь выделенных в зале мест, отдельных дверей, где встречают чиновников и спонсоров. У фестиваля в Авиньоне тоже есть важные гости и спонсоры, но вход всегда один, а места в большинстве залов не нумерованы и занимаются по принципу "кто раньше пришел, тот лучше сидит". Я сам однажды видел великого и почитаемого Питера Брука, который, припоздав, не мог найти себе стул и готов был сидеть на ступеньке — кто-то уступил ему место уже в самый последний момент перед началом спектакля.

Фестивальное сообщество — главное условие существования и главное достояние Авиньона. Конечно, здесь собираются все директора театров, критики и продюсеры, драматурги и актеры. Но все же Авиньонский фестиваль делают не они, его делает публика, приезжающая в Прованс со всех концов Франции. Великолепно смешанная публика, состоящая из людей разных возрастов и уровней достатка. Их буквально тысячи и тысячи — этих людей, которые откладывают весь год деньги, чтобы потратить часть отпуска на "Авиньон", ходить с утра до вечера по спектаклям, пресс-конференциям, читкам, обсуждениям и чувствовать себя частью некого сообщества близких по интересам людей. Здесь много немолодых благообразных женщин, доброжелательных и строгих, любезных и очень требовательных к театру.

В России в гипотетический Авиньон будет некому ехать. И не потому, что у людей мало денег. Фактически у нас сегодня нет театральной публики: никто не променяет неделю в Анталье на фестиваль в областном Х или районном Y. Как вместо общества — электорат, так и вместо публики — отдельные зрители, не слишком требовательные и, как правило, не охочие до нового. Поэтому успех у нас часто неотличим от провала. А в Авиньоне очень даже отличим. Жадность авиньонской публики до театра оборачивается здесь открытыми реакциями, отчетливым разделением зала на негодующих и восторженных. В этом году, например, на нескольких спектаклях (даже на "Papperlapapp" знаменитого Кристофа Марталера) можно было наблюдать зрителей, кричащих вышедшим на поклоны актерам: "Дерьмо!" Пассионарные старушки разом превращаются из милых мадам в разгневанных фурий — но в этом тоже прелесть Авиньонского фестиваля, свидетельство его витальной энергии.

В нынешнем году директор фестиваля Венсан Бодрийе вместе с им же приглашенными художественными руководителями, упомянутым уже Марталером и французским писателем Оливье Кадьо, решили, кажется, испытать терпение публики — в программе оказалось немало музыкальных и пластических спектаклей, весьма радикально атакующих зрительское сознание. Французский театр, как и прежде, очень логоцентричен, французы любят слушать свой красивый язык, но слов на этом фестивале не так уж много. Да и пьесы в традиционном понимании этого слова лежат в основе меньшинства включенных в афишу фестиваля спектаклей. В этих условиях ориентироваться приходится не на названия, а на репутацию режиссеров: конечно, спросом пользовались "Процесс" Кафки, поставленный в мюнхенском театре "Каммершпиле" Андреасом Кригенбургом, спектакли всемирно известных бельгийских хореографов Анны Терезы де Керсмакер и Алана Плателя, швейцарского режиссерского дуэта Мартина Циммерманна и Димитри де Перро, самобытного французского постановщика венгерского происхождения Жозефа Наджа. Однако успех этих мастеров в своих странах вовсе не гарантировал им теплого приема на Festival d`Avignon: у авиньонской публики собственная гордость, на чужие авторитеты она не падка. И в этом еще один урок "Авиньона", который у нас пока еще некому усваивать.