Что рассказала о себе художница Аннет Мессаже и что мы знаем о ней
Аннет Мессаже, как голливудская дива, раздает интервью 5 часов подряд. Это удел всех генералов современного искусства, которые в последние годы потеснили кинозвезд. Аннет Мессаже и ее муж Кристиан Болтански, дети французской революции 1968 года,— теперь воплощение французского художественного истеблишмента. Само собой, что именно Мессаже стала хедлайнером культурного обмена года России — Франции. В 2005-м она представляла Францию на Венецианской биеннале и впервые за долгие годы принесла стране "Золотого льва", который теперь валяется в подвале ее мастерской. А в 2011-м Францию будет представлять ее муж — уникальная ситуация для отвергающей всякую семейственность арт-среды. Мессаже утверждает, что не придет на вернисаж Болтански, а посмотрит выставку позже, инкогнито — трудно делить олимп современного искусства.
Удивительно, как обошлась судьба с бывшими революционерами, превратив их в процветающую художественную элиту.
А. М.: "Смешно вспомнить, я ходила на все демонстрации в 68-м. С собой у меня была камера — тогда я мнила себя фотографом. Нам казалось, что мы революционеры, что мы изменим мир. У нас ничего не получилось".
Ее революция началась в 1971 году, когда парижская галерея Germain пригласила Мессаже участвовать в выставке под названием "Шерсть". Тогда Аннет связала шерстяной плед для мертвого воробья. В дальнейшем Мессаже свяжет для десятков забальзамированных воробьев десятки вязаных кофт. С тех пор чучела — ее любимые персонажи, а вязанье — фирменная техника. Даром что с помощью этих уютных домашних материалов она изготавливает страшные человеческие органы. В 2004-м сердца и почки из искусственной кожи она подвешивала под потолком в черных сетях.
А. М.: "Я работаю с материалами, которые можно найти в любом доме,— это ткани, игрушки, подушки, домашние вещи, фотографии. Меня интересуют аутентичные материалы. Мир склонен запирать художниц в "женских гетто", а художник — понятие универсальное".
На выставке в Москве она оплетает шерстяными нитями спаривающихся существ. Вопреки ожиданиям, работы главной французской художницы лишены сексуальности. Какой уж там секс, это скорее детский кошмар — распятые шкурки плюшевых животных, куклы с обмотанными шерстяными нитками головами, девичьи платья, сплюснутые в рамах. На месяц выставочный зал фонда культуры "Екатерина" превратился в лабораторию кинематографического маньяка, где даже Пиноккио сделан из латекса. Его трогательные ручки и ножки выглядывают из-под огромного тюфяка. Точно так же длинный нос Пиноккио высовывается из потаенных углов на всех выставках Аннет Мессаже.
А. М.: "Для меня очень важен Пиноккио как персонаж. Ведь его отец — скульптор. В силу того что он был очень беден, он вынужден был работать плотником. Он сделал из куска дерева человечка, который в итоге ожил. Для меня это очень важно — переход из куска дерева в человеческое состояние. При этом Пиноккио растет без матери, он ужасно воспитан, не хочет учиться, все его авантюры и приключения — это путешествие, которое превращает его в человека".
Мессаже практикует превращения больше 30 лет, с того момента, как для проекта The Bedroom Works/The Studio Works она разделила свою квартиру на спальню коллекционера и мастерскую художника. На других выставках она выступала в ролях Лгуньи, Торговца, Практичной женщины. Российская экспозиция дается ей особенно трудно. Директор Московского дома фотографии Ольга Свиблова пыталась организовать ее выставку больше трех лет. На интервью Аннет Мессаже приходит утомленной и шутит, что в свои 67 наконец-то может позволить себе роль уставшей женщины.