Коротко

Новости

Подробно

Волшебное стекло

Журнал "Огонёк" от , стр. 30

В Пензенской области возобновили производство хрусталя. Чем и спасли маленький городок Никольск от вымирания


Наталья Радулова


Хрусталь не в моде


Валентина Авдеева радостно гоняется за курицей: "Кыш, проклятая! Кыш, Марта!", кричит мужу: "Виктор, забор на огороде починил бы, да!" и, пробегая мимо нас, успевает еще рассказать о своей жизни: "Со школьной скамьи работала я на заводе шлифовщицей. И муж мой там работал, и отец, и сестра, и кума. Все наши. А потом он закрылся, завод-то. Думали все, конец нам".

Завод, производящий хрустальные и стеклянные изделия, был основан еще в 1764 году помещиком Бахметьевым. Здесь выполняли заказы для Высочайшего Двора, состоятельной знати — с матовой гравировкой, с росписью золотом, серебром. "Стеклянная фабрика" пережила и жестокое пугачевское разорение, и революцию. В начале прошлого века завод назвали "Красный гигант", его доля от общего экспорта страны составляла 45 процентов, это был самый крупный хрустальный завод в Европе, бахметьевские изделия считались эталоном качества. Так что тут, в маленьком Никольске, ничем другим и не занимались никогда. Все вокруг хрусталя вертелось.

А в конце 1990-х, как водится, на заводе начался кризис. Долги, увольнения, задержка заработной платы, первая забастовка в истории предприятия. В 2007 году "Гигант" был остановлен окончательно. "Мы тогда, конечно, шумели,— вспоминает Виктор Авдеев.— Ходили на проходную, призывали начальство к ответу, письма куда только не писали: и в область, и Путину. Были такие смельчаки, что и кулаками махали. Но что поделаешь? Нам говорили, что хрусталь уже не в моде, никто его покупать не хочет".

Жизнь крестьянского Никольска всегда вертелась вокруг завода: одно из крупнейших стекольных предприятий России окружают частные домики и огороды

Жизнь крестьянского Никольска всегда вертелась вокруг завода: одно из крупнейших стекольных предприятий России окружают частные домики и огороды

Фото: Федор Савинцев, Коммерсантъ

Более 2 тысяч бывших сотрудников "Гиганта" стали искать новую работу. А где ее найдешь в небольшом городке? Потянулись в Москву на стройки да "в охрану". Уникальные мастера, стеклодувы, разбрелись кто куда. Оторванные от земли, от своих домов, от привычной работы, которой их учили деды и прадеды. Кто-то спивался, кто-то окончательно рвал все связи с прошлым. "Самое страшное,— вздыхает Валентина,— семьи начали рушиться. Мужик в Москве на две недели один, считай, остается. Вахтенный метод, как вы себе это представляете? Стали они там себе бабенок подыскивать, таких же, лимитчиц. А в Никольске жена и дети. Ой, караул, что делалось".

Виктор Авдеев, помыкавшись, тоже, было, в столицу собрался, и Валентина готовилась провожать его как на войну — вернется, не вернется? Но тут случилось неожиданное. "Из Москвы приехал человек с деньгами,— зашептались люди.— Покупает "Гигант", все покупает, даже памятник Ленину на территории завода ему отходит! Будет снова хрусталь производить. Ненормальный какой-то, слава тебе господи, нашелся".

Не в деньгах дело


Инвестором компании "Бахметьевская артель" стал Михаил Садкович. Выкупил он не весь завод, а только несколько корпусов, но планы на будущее он имеет грандиозные: "Всажено мною сюда уже 4,5 миллиона долларов и это еще не все". Михаил Николаевич, пока шли ремонтные работы, пока старое оборудование менялось на новое итальянское, около года платил лучшим мастерам зарплату просто так, лишь бы никуда не уехали, не потерялись. На вопрос: "Зачем вам все это вообще нужно?" — Садкович сначала вскрикивает: "Жить хочется интересно! Не в деньгах дело, их я уже на свой век заработал. Но то, что я делаю сейчас, мне очень интересно. Рабочие у меня в три смены трудятся и я с ними. Посплю немного, и снова бегаю то к выдувальщикам, то к обработчикам. И хорошо мне". А затем начинает обстоятельно рассказывать: "Я всегда собирал русское стекло, у меня дома есть отличная коллекция. В конце концов, понял, что надо делать копии всех этих шедевров — людям они нравятся, все это охотно покупают. Есть у меня небольшая фабрика под Москвой, которая производит серебро. А для того, чтобы делать хрусталь в серебре, нужен хрусталь. Поэтому я здесь. Все просто".

«Бахметьевская артель» официально начала работу месяц назад, но в цехе обработки уже обтачивают детали для хрустальных люстр, занимаются разметкой и огранкой ваз (на фото)

«Бахметьевская артель» официально начала работу месяц назад, но в цехе обработки уже обтачивают детали для хрустальных люстр, занимаются разметкой и огранкой ваз (на фото)

Фото: Федор Савинцев, Коммерсантъ

Официально производство запущено всего несколько недель назад, и копии знаменитых бахметьевских изделий здесь только начинают выпускать, пробуют, экспериментируют. "Делаем и простые вещи,— признает Михаил Николаевич.— Ну, ширпотреб обычный, чтоб штаны поддержать,— вазочки, салатницы, все то, что у ваших родителей в сервантах стояло. В городах, конечно, это уже не очень-то и покупают, но в деревнях пока еще берут. А в Узбекистане, Таджикистане, Туркмении хрустальные сервизы нарасхват: там невеста даже замуж не может выйти без такого приданого".

Сейчас на предприятии работают 75 человек, скоро их будет более 200. И еще 500 человек уже встали в очередь — у гендиректора весь стол завален тетрадными листочками: "Прошу принять меня на работу наборщиком стекла", "Прошу принять меня стекловаром", "Прошу принять сварщиком 5-го разряда". "Чуть позже еще одно производство запущу, новый корпус куплю,— говорит Садкович.— Там еще полтысячи рабочих мест будет".

Для Никольска это немало. Да что там, это удача. Много ли сейчас разорившихся градообразующих предприятий в России восстанавливается? А много ли восстанавливается старинных промыслов? Так что не удивительно, что сам губернатор области приехал, чтобы посмотреть на возрожденный завод. "Хорошо, что сюда привлечены таланты Никольска,— отметил Василий Бочкарев.— Хорошо, что с хрусталем люди начали работать, возвращать историю бахметьевского хрусталя".

Я вернулся, мама


Возвращается не только история — возвращаются в Никольск люди. Вячеслав Кажаев, талантливый мастер-выдувальщик, несколько лет проработал в Москве "в благоустройстве". Как он сам говорит: "То заборчик где подкрасить, то клумбу вскопать". А сейчас он снова занимается тем, что у него получается лучше всего — выдувает из хрусталя изделия волшебных форм. Жена его, Люда, работает тут же, расписывает все это красками и золотом.

«Бахметьевская артель» официально начала работу месяц назад, но в цехе обработки уже обтачивают детали для хрустальных люстр (на фото), занимаются разметкой и огранкой ваз

«Бахметьевская артель» официально начала работу месяц назад, но в цехе обработки уже обтачивают детали для хрустальных люстр (на фото), занимаются разметкой и огранкой ваз

Фото: Федор Савинцев, Коммерсантъ

— Надо понимать, что это крестьянское место,— говорит Михаил Николаевич.— Тут у человека и тропинка к заводу, еще отцом его протоптанная, и поросенок его, и огород, и жена. Почему тот же Славка должен жить где-то там, в московской общаге, если тут у него все, а главное — почет и уважение? И зарплата нормальная. Сейчас он зарабатывает 28 тысяч, а затем, как и другие, будет иметь долю от выработки. Это же артель.

У Михаила Изюмова, паевщика, работа не менее почетная: он сидит во дворе и молотком разбивает бракованные хрустальные вазочки, этот "бой" затем будут заново переплавлять. Намолотить таким образом Михаил за смену должен 300 килограммов. "Скоро переведу его на другую должность, а вместо паевщика машину установим, которая будет измельчать брак за минуту,— говорит Садкович.— В советское время, представьте, вот так, с молотками, сидела целая артель! И за что только людям зарплату платили". Михаил тоже, когда завод останавливался, уезжал из Никольска. Работал охранником в Пензе, скучал очень. "Сейчас я счастлив,— улыбается он.— Сейчас я к маме вернулся".

"Мы не какие-то там американцы,— объясняет генеральный директор Александр Старов.— Мы не переезжаем туда, где есть работа. Мы хотим работать дома. Поэтому жители так рвутся к нам, так благодарны, что завод снова заработал". Даже уборщица Вера Ильичева кивает: "Так мы рады, так рады. Вот бы еще производство расширилось, тьфу-тьфу-тьфу". Электрик Сергей Леонов, который в столовой ест сосиску с котлетой, тоже улыбается: "Ну дай бог, дай бог. А то я лично три года без работы сидел и больше не хочу".

«Бахметьевская артель» официально начала работу месяц назад, но в цехе обработки уже обтачивают детали для хрустальных люстр, занимаются разметкой и огранкой ваз (на фото)

«Бахметьевская артель» официально начала работу месяц назад, но в цехе обработки уже обтачивают детали для хрустальных люстр, занимаются разметкой и огранкой ваз (на фото)

Фото: Федор Савинцев, Коммерсантъ

Хотя без типично руссконародных эксцессов, конечно, не обходится. Пьют граждане. Бывает. "Есть у меня полировщик, яблоки делает,— рассказывает Михаил Николаевич.— Раз он выпил, два, три, и я его выгнал. Через несколько дней он вернулся и чуть не плачет: "Дай хоть землю копать". Жена ему дома трепку задала, и он быстро очнулся. Теперь работает как миленький. А куда ему еще податься? В Москву уже не хочет, хватит, наездился".

Все они теперь дома. И ставший трезвенником полировщик хрустальных яблок. И Валентина Авдеева со спасенным мужем и белой курицей Мартой. И Славка Кажаев с женой-красавицей Людмилой. И Миша Изюмов, с утра до вечера разбивающий на осколки сияющее бахметьевское великолепие. И директор Никольского музея стекла и хрусталя Валентина Голова, которая с особой гордостью теперь сообщает экскурсантам: "Бахметьевское производство было примером всем стеклозаводчикам, добивающимся не одной лишь коммерческой выгоды, но и художественных изделий, могущих поддержать честь и славу русской промышленности".

Российский хрусталь — это...

Традиция

Россия веками славилась своим хрусталем. Раньше он поставлялся к царскому двору, теперь в Кремль


Гусевский


Завод основали в 1756 году на реке Гусь под Владимиром купцы Мальцовы. Причина строительства — необходимость вывода своих предприятий из Подмосковья, где правительство запретило стекольные заводы из-за вырубки лесов. Вместо дорогих изделий в Гусь-Хрустальном предпочтение отдавалось "выделке самой простой посуды — стаканов, графинов, рюмок, стопок, солонок, доступной по цене массе народа". В 1971 году за разработку изделий из свинцового хрусталя и цветных стекол группа работников завода была удостоена Государственной премии СССР. В настоящее время продукция из цветного гусевского хрусталя отправляется в 40 стран мира. Особенно славятся гусевские вазы.

Дятьковский


Завод, основанный в 1790 году в деревне Дятьково под Брянском дворянкой Марией Мальцовой, выпускал высокохудожественный хрусталь с виртуозно тонкой алмазной гранью. В XIX веке для царских резиденций дятьковские мастера исполняли сервизы на 200 персон, которые предписывалось употреблять при фаянсовых и фарфоровых гербовых сервизах в Зимнем Дворце, в Царском Селе, на Елагином острове и в Гатчине. В 1919 году трое рабочих хрустального завода были делегированы в Кремль, чтобы вручить подарок В.И. Ленину: хрустальную книгу — "Конституция РСФСР". Сегодня приемы самого высшего уровня в Кремле сервируются дятьковским хрусталем.

Бахметьевский


В 1764 году помещик Бахметев основал в Никольске хрустальный завод, продукция которого получила международное признание. Шедевры творчества никольских мастеров хранятся в Эрмитаже, Русском музее, Павловском дворце, Государственном Историческом музее. Бахметьевский хрусталь отличался чистотой, работали с ним только вручную, добиваясь четкости и остроты граней. В советское время завод основную часть продукции производил механическим способом — это прессованная хрустальная посуда широкого ассортимента.

Где же кружка?

Фирменный стиль

В Никольске налаживают выпуск точных копий изделий, прославивших когда-то бахметьевский хрусталь


Графин, 1792 год. Роспись золотом и серебром — цветочные гирлянды, виноградные гроздья — типична для бахметьевского стекла конца XVIII века.

Кружка с портретом неизвестного, 1-я четверть XIX века. На накладном медальоне молочного стекла сейчас по заказу могут изображать портреты известных.

Графин и фужер с вензелями, 1-я треть XIX века. Образец хрусталя, граненного острым камнем-- мелкими пирамидками. Вензеля — тогдашних владельцев завода.

Кувшин и рюмки, середина XIX века. Матовая гравировка, золото — предметы из серии "персидских" товаров, которые поставлялись на восточный рынок.

Фрагмент сервиза с монограммой, конец XIX века. Благородная широкая грань и сложнейшая огранка придают торжественность даже простым бахметьевским изделиям.

Комментарии
Профиль пользователя