Последний конкурсный пресс-показ, на котором демонстрировался фильм Никиты Михалкова «Утомленные солнцем - 2», прошел в мирной и расслабленной атмосфере. Правда, перед ним меня насторожила одна зрительница, которую я увидела, едва войдя в начале девятого утра во дворец фестивалей: там, когда поднимаешься по лестнице, среди внутреннего убранства дворца можно заметить небольшие россыпи синей мозаики из смальты, разложенной в специальных выложенных плиткой углублениях. Так вот, одна женщина лет пятидесяти, пока журналисты спешили занять свои места, сидела на корточках под лестницей, зажав в зубах пригласительный билет, и наполняла довольно вместительную сумку этой декоративной мозаикой.
Я специально остановилась, чтобы посмотреть, и за несколько минут она загрузила в сумку, по моим скромным подсчетам, килограмма как минимум три. При этом никто из охраны и не подумал ничего дурного, и девушка, которая осматривала сумку со смальтой, приветливо улыбнулась, ничего не заподозрив – а вдруг это какая-нибудь антимихалковская безумица, которая, допустим, с балкона будет кидаться мозаикой в сидящих в партере членов жюри?
Смотрела картину каннская публика довольно смиренно – уходили потихоньку в течение сеанса по один-два человека, но не коллективно. Впрочем, и хлопали в конце довольно сдержанно. Иногда раздавался и легкий смех: первый в сцене, когда Котов макает Сталина лицом в торт. Вообще, как я заметила, лучше всего иностранный зритель воспринимает все шутки, так или иначе связанные со Сталиным (возможно, потому, что перед просмотром начитался по недоразумению, что картина сталинистская). Смеялись иностранные журналисты, когда соскочившая с мыслящей мины Надя лежит на берегу и рядом с ней падает гипсовая голова Сталина, прилетевшая с корабля с партийным архивом, и еще когда после страшной танковой атаки солдаты пеняют выступающему с критикой кремлевского руководства персонажу Евгения Миронова, что он, дескать, их сам раньше учил, будто Сталин знает, как воевать с Германией. Вообще, поскольку международная версия была сокращена, как сообщил потом режиссер на пресс-конференции, в основном за счет того, что может быть непонятным иностранному зрителю, вроде словесных игр типа буриме, то в целом английские субтитры смысл речи передавали вполне адекватно – ну разве что выражение «целка-пионерка» так и осталось непереводимым («the perfect Pioneer», конечно, компромисс от безвыходности), а так-то выражения «Putain!» и «Fuck!» смысл ключевого для понимания картины междометия «Блядь!» отлично передают. По содержанию иностранная версия «УС - 2» выглядит почти так же, как домашняя – возможно, монтаж стал более компактным, когда из разных сцен вырезали по несколько кадров, но ни одной сценой целиком не пожертвовали. Нет разве что эпизода, в котором Котов с уголовником Ваней (Дмитрий Дюжев) отдыхают на природе, и герой Никиты Михалкова отмахивается от мохнатого шмеля, а потом тычет Ване в лоб выдвижным когтем из своей железной перчатки.
Пресс-конференция создателей «Утомленных солнцем - 2», на которой, кроме Никиты Михалкова, были Надежда Михалкова и Олег Меньшиков, тоже прошла в нейтрально-официальной обстановке, без острых бестактных вопросов и почти без встречных выпадов режиссера. На вопрос насчет обвинений в исторической неточности Михалков ответил, что архивы и хронику действительно изучал, но не для того, чтобы им следовать, а для того, чтобы знать, что нарушает, ибо когда художник нарушает без понимания, а просто потому, что ему лень потратить лишнее время и вообще на все плевать, это ужасно. Кроме того, заметил автор «УС -2», нынешним российским школьникам, который вообще не знают, с кем была Великая Отечественная война, не очень важно, в 1941-м или 42-м появились штрафбаты, а что касается ветеранов, которых Никита Михалков очень уважает, то они свое кино получили за последние 65 лет, и в этом кино, при всей его прекрасности, очень о многом нельзя было говорить, и ветеранские представления о ВОВ зачастую скорее связаны с советским кинематографом, а не с самой войной.
На личности при ответе на вопросы Никите Михалкову переходить не пришлось — самую малость досталось разве что русскоязычной сотруднице какого-то иностранного СМИ, которая начав вопрос с комплимента, как хорошо показана уродующая человека авторитарная власть в «УС - 2», попыталась узнать, что ответил бы Михалков тем своим коллегам, которые написали коллективное письмо против его произвола и вышли из Союза кинематографистов. В ответ председатель СК потребовал примеров своей авторитарности и пошутил: «Я могу вам сказать, что вас видели в Канне совершенно обнаженной, и вы торговали пирожками», после чего проанализировал список авторов пресловутого протестного письма так, что из него осталось всего четыре полноценных человека, к мнению которых стоило бы прислушиваться, да и то, непонятно зачем. Русская служба BBC пыталась поддеть Михалкова с другой стороны, напомнив ему, что за четыре недели проката его фильм, обошедшийся в $55 млн, собрал всего $7 млн, на что Никита Сергеевич пошутил: «Кинокритики должны быть счастливы, потому что за такие большие деньги сняли артхаус, так любимый кинокритиками». «Я и сам снимал артхауз, — разоткровенничался в конце пресс-конференции Михалков, упомянувший вскользь свои «Пять вечеров» и «Без свидетелей», — но это устрицы, а вы не можете жить только на устрицах. Нам нужны хлеб, масло и колбаса, вот мы этим и занимаемся».
Русская пресса, в основном занимающая антимихалковскую позицию, явилась на пресс-конференцию в полном составе и слушала про масло и колбасу в молчании. Возможно, у кого-то и вертелся на языке вопрос, на какой именно яхте катался в Канне Никита Михалков с председателем жюри Тимом Бертоном, договариваясь о присуждении ему гран-при (а такого рода прозрачные намеки фигурируют в русских газетах), но в свете недавних печатных выступлений автора «УС - 2» о том, что кинокритика для него мертва и заколочена в гроб, никому не хотелось, чтобы его с его любопытством специально извлекли из этой братской могилы и отдельно замуровали в стене Дома кино.
Между тем наиболее заметные фильмы нынешнего слабенького каннского конкурса наглядно показывают, что умирать и быть мертвым совсем не страшно – кроме «Утомленных солнцем», это фильм тайского режиссера Апичатпона Вирасетакула «Дядюшка Бунми, который помнит свои прошлые жизни». Герой этой картины собирается умереть от какой-то почечной болезни, однако накануне смерти ему начинают являться его родственники – в частности сын, несколько лет пропавший без вести, а теперь превратившийся в прямоходящую говорящую обезьяну, и мертвая жена. Она-то и транслирует основную мысль картины – что мертвые после смерти не попадают в какое-то специальное место, а продолжают быть связанными со своими живыми родственниками (идея, кстати, довольно созвучная «Утомленным солнцем - 2», где мертвый отец и мертвая дочь ищут друг друга, не зная, что они живы) . Еще почему-то ни с того ни с сего в середине тайской семейной драмы вставлена легенда о некрасивой принцессе, у которой происходит секс с сомом, потому что только в воде она отражается как красавица. В общем, если исходить из причудливых пристрастий Тима Бертона, который живо интересуется как загробной жизнью, так и говорящими обезьянами, Вирасетакул может рассматриваться как один из кандидатов на пальмовую ветвь, хотя, конечно, увеселительные прогулки на яхте, если они действительно были, вполне способны перетянуть чашу весов в сторону потусторонних военных кошмаров комдива Котова.