Коротко

Новости

Подробно

Штрихкод да Винчи

Сергей Ходнев о выставке рисунков итальянского Возрождения в Британском музее

Журнал "Коммерсантъ Weekend" от , стр. 8

Обычный посетитель любой знаменитой картинной галереи чаще всего видит живопись и только живопись. В этом музее может быть даже очень большая коллекция графики — гравюр, рисунков, акварелей,— но только эта коллекция, включай она даже крупнейшие имена и известнейшие произведения, никогда не бывает частью постоянной экспозиции. Драгоценные листы, спрятанные в папки, ревниво сберегаются в музейных хранилищах, подобно архивным документам: старинная бумага — более капризная вещь, чем расписные холст или дерево, от слишком долгого пребывания на свету она может пожелтеть, а нанесенные на нее тушь или акварель — выгореть. Так что обыкновенно только на временных выставках музеи и показывают графические сокровища, свои собственные или приехавшие на гастроли.

Собственная коллекция старинного рисунка и у самого Британского музея завидная, в любом случае было бы что показать, но есть еще и фактор межмузейной дипломатии: музею удалось договориться о совместной выставке еще с одним известным на весь свет собранием — коллекцией кабинета рисунков и гравюр флорентийской галереи Уффици. Учитывая, что речь идет о графике итальянского Ренессанса, это во всех отношениях вполне достойный выбор партнера: даже те, кто слабо себе представляет, какой пещерой Али-Бабы является на самом деле собрание гравюрного кабинета Уффици, все равно отреагируют на само имя флорентийского музея, вынесенное на афишу выставки. А равно и на имена представленных художников — Фра Анджелико, Боттичелли, Леонардо да Винчи, Рафаэль, Микеланджело.

Но очень важно отдавать себе отчет, что это не просто выставка шедевров знаменитых художников, на сей раз шедевров графических; это, по существу, еще и выставка, говорящая о том, как формировалось привычное нам искусство рисунка, как менялось отношение к роли рисунка в общих представлениях о художественном творчестве. Ведь именно Возрождению мы среди прочего обязаны настоящей эмансипацией рисовального искусства.

То есть, безусловно, люди и раньше умели рисовать и отдавали себе отчет в том, что перед работой над живописным либо архитектурным произведением лучше в подробностях нарисовать то, что ты собираешься делать. Но рисунки до XIV века (именно рисунки, а не граффити) сейчас буквально наперечет. Вряд ли, скажем, создатели готических соборов строили их экспромтом, по наитию вычисляя соотношение массы, объема и визуальной красоты в возводимых сводах и наугад распределяя скульптурный декор на фасадах. Однако чертежи и проектная графика такого рода до наших дней дошли в удручающе малом количестве. Наверное, в XII-XIII веках к этому относились как к должному: а как еще быть? Есть, скажем, древняя-предревняя, еще с бронзового века известная техника литья, немного романтически называющаяся методом утраченной модели. Сначала делали модель из воска, потом обмазывали ее глиной, затем заливали в затвердевшую глиняную форму расплавленный металл — воск при этом, естественно, плавился и вытекал. Примерно такое отношение было и к рисунку: он неполноценная вещь, ему недостает красок и объемов, никому, кроме самого мастера, он не может быть интересен, да и сам мастер никому не обязывался хранить свои старые эскизы. Тут вот еще что важно: это сейчас рисование (в старорежимном, докомпьютерном понимании) — дело совсем простое: достал из кармана блокнот, взял карандаш — и вперед. В Средние века главным письменным материалом был пергамент, а его изводить на почеркушки мало кто бы додумался. Телячья кожа, тщательно выделанная и отбеленная до такого состояния, что она напоминает кальку, только чрезвычайно мягкую и нежную на ощупь,— очень дорогой продукт, по существу, предмет роскоши. Если уж кто и изводил лист пергамента на рисование эскизного свойства, то здравый смысл подсказывал, что рисунок лучше смыть или соскоблить, чтобы использовать драгоценный материал во второй раз. Оставался еще один материал, тоже известный с античных времен,— выбеленная или оштукатуренная доска (album — отсюда, кстати, и наше "альбом"), изготовить которую было куда проще, но и с нее изображения и тексты регулярно стирались, как со школьной доски.

Леонардо да Винчи. Эскиз для второго плана «Поклонения волхвов», около 1481 года. Карандаш, коричневые чернила, коричневая акварель, белила

Леонардо да Винчи. Эскиз для второго плана «Поклонения волхвов», около 1481 года. Карандаш, коричневые чернила, коричневая акварель, белила

Фото: the Trustees of the British Museum

И только в XIV веке начинает распространяться бумага — прочный, удобный и дешевый материал для письма, рисования, впоследствии и для книгопечатания. Ренессансное искусство без этого технического достижения просто не смогло бы обойтись: потребность в бесчисленных предварительных зарисовках возрастает по мере того, как художники допускают в свою живопись реальное естество с его законами анатомии, света и тени, перспективы, тяготения, определяющего прихотливую игру складок на задрапированной ткани. Сложные прикидки с геометрическими построениями должны были помочь выстроить перспективный фон, анатомические штудии во время запретных сеансов трупосечения — достоверно изобразить человеческое тело. Наконец, рисунок мог стать и удобной рекламой способностей художника. Живописец уже мог не оставаться прикованным к родному городу в ожидании время от времени перепадающих церковных заказов — он мог выбирать заказчиков по своему усмотрению, хоть по всей Европе, если позволяли его статус и известность. Похвалиться перед потенциальным заказчиком своим "портфолио" из стопки привезенных с собой рисунков, естественно, было куда проще, чем проходить проверку, с ходу создавая новое произведение. Почитатели творчества тех или иных художников начинают с энтузиазмом собирать их рисунки, которые уже однозначно расцениваются как самостоятельная художественная ценность, позволяющая вдобавок особенно пристально изучить почерк живописца и кухню его творчества.

Андреа Мантенья. «Богоматерь с младенцем и ангелом», около 1490 года. Карандаш, тушь, уголь

Андреа Мантенья. «Богоматерь с младенцем и ангелом», около 1490 года. Карандаш, тушь, уголь

Фото: the Trustees of the British Museum

Даже не столько хронологически, сколько идеологически самое раннее произведение на выставке — лист с акварельными зарисовками неизвестного ломбардского художника, изображающими гепардов,— эти кошачьи были излюбленным украшением княжеских зверинцев. Аккуратные, но немного наивные натурные рисунки наверняка были сделаны с утилитарной целью — чтобы потом включить этих гепардов в украшения какой-нибудь роскошной иллюминированной рукописи. Интереснее с художниками флорентийского Кватроченто, такими как Вероккио или Мантенья, которых мы слишком привыкли воспринимать через размеренное совершенство их живописи: их этюды благодаря графической точности и некоторому налету спонтанности, который ни за что не почувствуешь в лоске живописных работ, кажутся более острыми, более человечными, даже более современными. У венецианской школы, которую мы привыкли ценить за колористическое мастерство живописи, с графикой тоже все было в порядке: человеческие лица в трактовке, скажем, Тициана по психологической глубине и классичности манеры кажутся опережающими свое время. И все же, наверное, главным героем этой выставки можно назвать Леонардо да Винчи. Универсальный мастер Ренессанса представлен работами самого разного плана. Есть профиль "Воина" в фантазийных доспехах, в гордом выражении которого читается и собственная гордость художника по поводу того, что такая маэстрия в искусстве рисунка ему по силам. Есть пейзажный рисунок (один из самых ранних в европейской пейзажной традиции, если уж на то пошло), есть эскиз к "Поклонению волхвов" с жестко вычерченными перспективными построениями, есть женские лица с тем самым неуловимым леонардовским выражением. А есть и рисунки, где искусство служило только эффектной оболочкой для научно-технического новаторства, это, например, эскизы военных машин, которыми Леонардо думал заинтересовать сражающихся государей, такие как странное устройство, по виду напоминающее летающую тарелку, а по сути — прототип современного танка. И нарисовано так изящно, что в смертоносную природу этих изобретений даже не очень верится.

"Fra Angelico to Leonardo: Italian Renaissance Drawings". Лондон, Британский музей, до 25 июля

Комментарии

Рекомендуем

обсуждение

Профиль пользователя