"Для меня 3D — не трюк"

Свою трехмерную "Алису в Стране чудес" Тим Бертон снимал в формате 2D. Об этом режиссер рассказал в эксклюзивном интервью "Огоньку".

Сергей Рахлин, Лос-Анджелес

Словно желая рассмотреть собеседника в объемном 3D-изображении, Бертон вошел в салон отеля Renaissance в Голливуде в очень темных очках, напоминающих те, что выдают зрителям перед просмотром фильма в 3D. И до фотосессии после интервью очки не снимал.

Прическа Бертона, если это можно назвать прической, напоминала всклокоченную гриву Сумасшедшего Шляпника из "Алисы", которого играет Джонни Депп, альтер-эго Бертона. Эксцентричность режиссера дополнялась тем, что он был весь в черном. Но в обращении Тим совсем не так мрачен, как некоторые его фильмы, и часто смеется во время беседы.

— Тим, не обижайтесь, но вы чем-то напоминаете безумного ученого из картины Фрица Ланга "Метрополис"...

— Спасибо. Даже Хелена (Хелена Бонэм Картер — спутница жизни и исполнительница роли Красной Королевы в "Алисе".— "О") этого сегодня не заметила. А сравнение с персонажем Ланга для меня самый лучший комплимент!

— Почему, по вашему мнению, история Алисы до сих пор современна? Почему вы решили рассказать ее современному зрителю?

— Я думаю, если бы Льюис Кэрролл написал эту книгу сегодня, она бы точно так же потрясла умы и разбудила чувства. В материале есть нечто такое, что вторгается в область сновидений, в сферу того, что трудно объяснить словами. Все классические истории, сказки потому и остаются классическими, на века, что они затрагивают нечто, в чем люди даже не отдают себе отчета на уровне сознания. Вот почему в искусстве так много версий классических историй. Каждый человек, не исключая и творческих людей, может их истолковывать и представлять по-своему. Я теперь не помню, когда впервые познакомился с Чеширским Котом, Белым Кроликом и Шляпником, но они засели у меня в голове, как и у многих других людей. Прелесть "Алисы в Стране чудес" — в красоте сновидений и необъяснимой фантазии подсознательного, нашей внутренней символики. Это очень мощно!

В предыдущих экранизациях Алиса была пассивной малышкой, переходящей от одного приключения с участием странных персонажей к другому. Я же решил взять идеи этих приключений и превратить их в нечто отличное от книги, но при этом сохраняя дух оригинала.

— Какие источники вдохновляли вас при работе над экранизацией?

— О, их так много! Но, как ни странно, хотя мы прямо не следовали классическим иллюстрациям, которые больше всего ассоциируются с Алисой, в них было нечто такое, что проецировалось на то, что делали мы. А диалоги Кэрролла, их некий абсурдизм делает историю особо странной, абстрактной и поэтичной. Так что не форма, а дух этих рисунков и поэзии Кэрролла всегда были со мной во время создания фильма.

— Алиса после вашего фильма теперь всегда будет иметь лицо Мии Васиковски. Чем объясняется выбор? В вашей картине в отличие от книги и более ранних экранизаций Алиса не маленькая девочка, а девушка 19 лет.

— Мы раскинули всемирную сеть, чтобы поймать в нее нужную нам Алису. Мы искали в школах, прослушивали профессиональных актрис и непрофессионалок. В конце концов сократили список кандидаток до 10. В Мие было что-то такое, что обратило на себя мое внимание. Она — девушка с душой пожившего человека. В моей интерпретации Алиса и есть комбинация молодости и старости, а в Мие есть необходимая Алисе меланхолия и печаль. Алиса ведь не вписывается в принятые обществом рамки, она живет фантазиями, которые использует и для решения своих проблем. Австралийка Мия не очень знакома публике, и это дает зрителям свежесть восприятия. А ее серьезность держит на якоре все эти странные персонажи фильма.

— Иногда кажется, что Джонни Депп не просто работал с вами в семи картинах, но и воплощает какие-то ваши собственные черты. Как началось ваше творческое содружество и как вы с ним работали над созданием образа Шляпника?

— Я к моменту нашей первой встречи не видел фильм, который принес Джонни бешеную популярность, но видел его фотографию. Когда готовился к съемкам "Эдварда — руки-ножницы", мы встретились с Джонни. Я увидел, что он вроде как повязан этим образом идола тинейджеров, красавца фотомодели. Но это не его суть. Я увидел в нем Эдварда, потому что это персонаж, которого не понимают из-за его внешнего вида. Он выглядит как монстр, но он не монстр. У него доброе сердце. Джонни именно таким человеком и является в реальной жизни, так что я очень ясно разглядел в нем Эдварда. Дальше, с каждым нашим новым фильмом, все было проще. Что касается роли Шляпника в "Алисе", то расскажу историю, которая покажет, почему мы так близки в жизни и творчестве.

Готовясь к постановке "Алисы", я по своему обыкновению нарисовал, как я вижу персонажей фильма. Приходит ко мне Джонни и приносит свои акварели Шляпника. Они буквально повторяли мои рисунки. Мы тогда дружно посмеялись. И то, что вы видите на экране,— наше совместное видение.

— Все, кто работал с вами, в один голос говорят, что просто чувствуют себя обязанными вас удивить, открыть в себе что-то новое, удивительное для вас. Вы чувствуете такую же потребность по отношению к вашим актерам, другим участникам съемочной группы?

— Конечно, это типично для всех видов искусства, которые создаются коллективно. Каждый артист в такой ситуации хочет удивить своих товарищей по фильму. Я не исключение. Он должен удивить меня, а я его! Это касается оператора, актеров, художника-постановщика — всех. В этом и состоит возбуждение, которое испытываешь при съемках кинофильма: постоянное взаимное удивление во время работы.

— Сейчас, особенно после феномена "Аватара", все зачарованы новой технологией кино и ее возможностями. Как вы оцениваете новое направление в искусстве кино?

— Я пока не видел "Аватара". Так много работал над "Алисой", что был как бы заперт в темной комнате. Уверен, что "Аватар" — замечательная вещь. Но с технологией, как и со всем остальным в жизни, может быть по-разному. Хорошо или плохо. Будут хорошие фильмы в 3D и плохие фильмы в 3D. Так же как с приходом звука в кино, были хорошие звуковые фильмы и плохие звуковые фильмы. Дело не в технологии. Для меня 3D не технический трюк, а замечательная возможность сделать нечто, что не было испытано до этого. А в случае "Алисы" технология помогает проникнуть в ее волшебный мир.

Хотя снимали мы в формате 2D, поскольку не было смысла использовать объемную съемку, когда большинство сцен снималось лишь с участием актеров на фоне зеленого экрана. Весь остальной мир фильма был создан на компьютерах. С их же помощью потом готовый фильм был переведен в 3D. В этом случае техника поддерживает материал и дает ощущение присутствия в мире Алисы.

— Как вы относитесь к переводу существующих, часто классических фильмов в систему 3D?

— "Касабланка" в 3D?.. Мы очень любим все переделывать. В кино — перемонтировать свои картины по прошествии лет, раскрасить черно-белые фильмы... Для меня фильм — капсула ушедшего времени, застывшая история. Не надо этого делать, не надо ничего менять. Оставьте все как есть — плохое и хорошее!

— Ваша партнерша по жизни, мать ваших двоих детей Хелена Бонэм Картер, снималась у вас в "Чарли и шоколадной фабрике", "Суини Тодде", озвучивала "Труп невесты". И вот теперь она Красная Королева в "Алисе". Как работает это ваше двойное содружество — личное и профессиональное?

— В этом данном случае — очень хорошо! Все было легко. Я быстро увидел Хелену в роли Красной Королевы. Она в некотором смысле похожа на Джонни Деппа — оба не любят смотреть на себя со стороны. Как режиссеру мне это подходит. Я не люблю, когда мне говорят: "Сними меня с этой стороны, с той стороны..." Я люблю актеров, которые готовы выглядеть так, как я хочу, чтобы они выглядели. И для меня это очень освобождающе. Да и для них это тоже хорошо, потому что актеры могут расслабиться и играть то, что мне нужно. Так что мы с Хеленой не только хорошо уживаемся дома, но и на работе.

— Говорят, что для творческого воображения полезно уединение. Как вам удается фокусироваться и не отвлекаться теперь, когда вы семейный человек с маленькими детьми (сыну Билли Рэймонду шесть лет, дочери Нелл — два года.— "О")?

— По-правде, меня больше беспокоит, когда я вдали от семьи. Часть времени, пока снималась "Алиса", дети были со мной, но четыре месяца я был далеко от них и только изредка навещал. Очень трудно быть вдали от детей, когда они начинают расти, и надо быть дома, когда они громят его, а я пытаюсь работать.

— Вы говорили, что "Алиса" во многом отражает наш подсознательный мир, мир сновидений, как и многие другие ваши картины. Как ваши собственные сны влияют на ваше творчество?

— Ну, не знаю... Вообще, если что-то затрагивает меня эмоционально, я реагирую на это скорее рационально. Я не знаю, базируются ли мои рациональные мысли на чем-то иррациональном, подсознательном, но я стараюсь пользоваться своей головой. К тому же я вижу больше снов белым днем, чем ночью. Я мало что запомнил из своих ночных снов — кое-что, но немного. Я бы предпочел слову "сны" слова "мечтания, фантазии", которые случаются со мной днем, а не во сне. Я люблю расслабиться, посмотреть на облака, которые сегодня так прекрасны, не правда ли? Именно в этом состоянии я способен проделать много мысленной работы.

— Вы видите сны в цвете или черно-белые?

— В двух этих вариантах. Оба они важны для меня. Вот почему я снял некоторые свои картины черно-белыми, а некоторые цветными. Иногда мне, как собакам, которые не видят мир в цвете, снятся черно-белые сны. А иногда я вижу цветные сны. Как человек. Да...