"Хорошие фильмы нужно смотреть несколько раз"

Оглушительный успех фильма "Аватар" возродил давнюю советскую традицию многократного просмотра понравившегося фильма. Историю ее появления, развития и политического использования восстановила корреспондент "Власти" Светлана Кузнецова.

Чувствительная часть человечества давно и постоянно ищет способы повторить однажды пережитые возвышенные и прекрасные ощущения. А бесчувственная пытается из этой слабости ближнего извлечь для себя материальную выгоду. Началось это задолго до того, как братья Люмьер придумали свои кинопоказы, а их зрители стали переживать безопасный страх, вызванный надвигающимся на них по экрану поездом, который прибывал на вокзал. В эпоху, когда имущие сословия страдали от избытка свободного времени, пушкинские барышни, к примеру, раз за разом тешили себя повторным чтением прелестных стихов и романов. А позже тургеневские девушки перемежали тот же набор книг произведениями, где с болью описывалась тяжкая жизнь русского народа, и повторным чтением возбуждали в себе модное чувство сострадания к простому люду, чуждое большинству из них в обыденной жизни.

В бесконечном повторе ощущений проходила и жизнь русского высшего общества. Гвардейские офицеры раз за разом смотрели одни и те же спектакли в императорских театрах, после чего обедали в одних и тех же ресторанах. А во время недолгого бального сезона танцевали одни и те же танцы с одними и теми же дамами. Круговорот светских радостей далеко не всем доставлял удовольствие. Но выйти из него, не противопоставив себя обществу, было невозможным и неразумным. Подобные правила — соответствовать положению и не выделяться из своей среды — действовали и в прочих имущих сословиях русского общества, а также среди мещан, ремесленников и рабочих.

Вырваться из круга сословных условностей, казалось бы, помогал завоевывавший огромную популярность среди всех слоев общества кинематограф. С началом XX века в мире начался быстрый рост числа кинокомпаний, количества производимых ими, как они тогда именовались, фильм и демонстрировавших их электрических театров. Но репертуар кинематографов не отличался обширностью, а учитывая ограниченное число жанров постановочных фильм, у зрителей был довольно ограниченный выбор. Так что волей-неволей любителям нового синтетического жанра искусства не оставалось ничего другого, как смотреть несколько раз одни и те же "живые картины". Зачитывавшиеся Фенимором Купером и Артуром Конан Дойлем подростки впитывали замашки кинематографических героев и преступников, а воспитанные на чтении по кругу впечатлительные дамы доводили себя до нервического, как тогда говорили, состояния просмотром любовных фильм, попутно осваивая жестикуляцию и мимику роковых красавиц.

Удивительно, но полной свободы выбора кинематографического зрелища не имел даже самодержец всея Руси и большой любитель кино Николай II. Обычно он записывал в дневник несколько фраз о посещении кинематографа и содержании просмотренного. Царю показывали разнообразную русскую и иностранную хронику, а также игровые фильмы. 27 декабря 1916 года (по старому стилю) он записал: "Погода была отличная, солнечная и морозная — 8°... После чая был кинематограф — того же содержания, как в Могилеве".

Несмотря на то что Ленин провозгласил кино столь же важным для овладения умами народа, что и цирк, не все соратники Ильича сразу оценили значение его слов. Сталин только после смерти вождя, в 1924 году, заявил: "Кино есть величайшее средство массовой агитации. Задача — взять это дело в свои руки". Однако руки Сталина до кино так и не дошли, и кинематограф еще долгое время оставался сферой влияния наркома просвещения Анатолия Луначарского и ареной склок руководителей различных кинофабрик и производств. В условиях разрухи, а затем возрождения деловой активности при НЭПе все они отчаянно боролись за госдотации и всевозможные разрешения, без которых в условиях государственной монополии внешней торговли невозможно было закупить за границей самое необходимое, прежде всего аппаратуру, пленку и химикаты.

Возможно, недостаточное внимание к кино объяснялось тяжелой внутрипартийной борьбой за власть. А возможно, и тем, что Сталин в действительности не верил в эффективность воздействия кино на умы. При этом он столь же твердо верил в то, что за границей кинопропаганда окажется действенной и эффективной. Поэтому документальный фильм о похоронах Ленина он настойчиво требовал через советские полпредства за рубежом продвигать на западные экраны. И видимо, поэтому негативы фильма "Броненосец Потемкин" Сергея Эйзенштейна, признанного всеми партийными вождями сильным революционным произведением, продали в Германию, где фильм сделали более удобным для понимания европейского зрителя.

Сталин, правда, сказал на встрече с руководителями кинематографии в 1926 году несколько слов об Эйзенштейне:

"Среди творческих кадров советской кинематографии создались уже мастера, которые могут подымать самые трудные, самые сложные темы и разрешать их ярко и талантливо. Задача киноруководства заключается в том, чтобы правильно повести идейно-воспитательную работу с этими мастерами, правильно ими руководить".

Но дальше дело вновь не пошло. Да и годом позже, в 1927-м, Сталин смотрел на кинопрокат скорее как на источник государственных доходов, а не средство пропаганды.

"Я думаю,— сказал он на XV съезде партии,— что можно было бы начать постепенное свертывание водки, вводя в дело вместо водки такие источники дохода, как радио и кино".

Перелом в отношении Сталина к кино произошел в год великого перелома, в 1929 году, когда его главные политические противники были выведены из борьбы за власть. Именно тогда он начал регулярно смотреть готовящиеся к широкому показу фильмы и встречаться с их авторами. Но и тогда Сталин все еще не верил в пропагандистское воздействие фильмов на советский народ. К примеру, беседуя с создавшими фильм о революционном пролетариате "Юность Максима" режиссерами Козинцевым и Траубергом, он говорил:

"Наши фильмы, помимо того что выявляют огромные задачи внутри страны, еще выполняют большую политическую функцию за границей. Попадая туда, они показывают нашу жизнь во всем ее красочном многообразии, и то, что недоступно сделать нашим книгам, которые если даже попадают за границу, то, вследствие того что они даются на русском языке, имеют крайне ограниченную аудиторию, могут великолепно делать и уже делают наши лучшие фильмы. Поэтому чем больше смысла будет заложено в наших фильмах, тем эффективнее будет их действие на зрителей за границей".

Он укорял кинорежиссеров в оторванности от народа, в непонимании его нужд. И требовал от них и кинематографического начальства не делать заумные и экспериментаторские работы, а взяться за кино, доступное для понимания масс, захватывающее и динамичное.

"Никогда,— говорил он в 1933 году,— зритель не отдаст фильму столько времени, сколько он отдает театральному спектаклю. И это вовсе не потому, что театр он более любит, ибо обычно бывает наоборот, а потому, что кино для него другой вид зрелища, притом зрелище весьма важное, ценное и экономное".

Судя по документам, кроме советских фильмов Сталин смотрел и зарубежные картины. И видимо, с их помощью понял, что именно будет смотреть советский зритель и куда следует внедрять идеологическую нагрузку — в комедии и героические боевики. В 1934 году он наконец получил два фильма, которые давно ждал.

Председатель Главного управления кинофотопромышленности Борис Шумяцкий записывал после показа фильма Сталину и членам Политбюро:

"Начали смотреть картину "Веселые ребята". И. В., уже ранее предварительно просмотревший ее две первые части, рассказывал тт., которые ее не видели, ход сюжета, сильно смеялся над трюками. Когда начались сцены с перекличкой, он, с увлечением обращаясь к Кл. Еф. (Ворошилову.— "Власть"), сказал: "Вот здорово продумано. А у нас мудрят и ищут нового в мрачных "восстановлениях", "перековках". Я не против художественной разработки этих проблем. Наоборот. Но дайте так, чтобы было радостно, бодро и весело". Когда увидел 3-ю часть — сцены с животными, затем 4-ю часть — Мюзик-Холл и 5-ю часть — сцены драки, заразительно смеялся. В заключение сказал: "Хорошо. Картина эта дает возможность интересно, занимательно отдохнуть. Испытали ощущение — точно после выходного дня. Первый раз я испытываю такое ощущение от просмотра наших фильм, среди которых были весьма хорошие"".

Не менее благоприятную реакцию вызвал "Чапаев". После первого просмотра в ноябре 1934 года Сталин сказал Шумяцкому:

"Вас можно поздравить с удачей. Здорово, умно и тактично сделано. Хорош и Чапаев, и Фурманов, и Петька. Фильм будет иметь большое воспитательное значение. Он хороший подарок к празднику".

Потом Сталин смотрел "Чапаева" едва ли не ежедневно, иногда даже дважды за вечер. А в общей сложности около 30 раз. Он на себе опробовал метод многократного повторения приятных и идеологически правильных переживаний. И дал зеленый свет на его использование в массах.

Некоторые не вполне понимавшие значение события большевистские руководители попытались было помешать продвижению на экраны правильных и одобренных Сталиным фильмов. В июле 1934 года Шумяцкий доложил Сталину о бурном заседании кинокомиссии оргбюро ЦК:

"На заседании кинокомиссии ОБ (27.VI с.г.) под председательством тов. Стецкого (члены — Бубнов, Антипов, Шкирятов, Самсонов, Рабичев) произошла совершенно неслыханная вещь. Просмотренная Вами и рядом других товарищей комедия Г. В. Александрова "Веселые ребята" с участием актера Л. Утесова называлась "контрреволюционной" (Бубнов), "дрянной, хулиганской, насквозь фальшивой" (Антипов). Еще до просмотра, зная непринципиальный подход некоторых товарищей из комиссии к оценке продукции непосредственно подчиненных мне кинофабрик (Бубнов, Антипов, Рабичев, Самсонов), я предварил тов. Стецкого, что картину смотрели уже ряд товарищей и что они ни одного порочащего ее замечания не сделали, хотя некоторые из них смотрели ее по нескольку раз. Я указал, что, наоборот, при просмотре все оценили ее как первую веселую комедию, на просмотре которой можно развлечься и отдохнуть, что в кино и даже в театре редко имеет место. Однако названные члены комиссии (кроме т. Косарева) неведомо почему начали требовать изъятия из картины не только отдельных деталей и сцен, но даже целых частей. Я с этим не согласился, и мы резко разошлись... Сейчас мне сообщили, что в эту борьбу со мной названных членов Комиссии втянут уже аппарат Наркомпроса. Главрепертком — орган Наркомпроса РСФСР (т. Бляхин) — запретил выдачу документов на отправку на международную киновыставку, куда я выезжаю с разрешения ЦК, указанного выше фильма "Веселые ребята"... Не касаясь вопроса об общем характере этих нетерпимых взаимоотношений, результатом которых явились непрерывные скандалы и провал ряда ценных, хотя и требующих некоторых исправлений, сценариев и готовых фильмов, прошу Вас дать указание Стецкому и Бубнову о немедленном освобождении от явно необоснованного запрета фильмы "Веселые ребята" и о немедленной выдаче разрешения ее вывоза на выставку, так как все сроки отправки уже истекли".

Непомерно ретивых товарищей поправили, а вскоре всем стало очевидно, что мнение товарища Сталина о фильмах, как и по другим вопросам, окончательно и подлежит не обсуждению, а исполнению. Тем более что с "Чапаевым" и "Веселыми ребятами" вождь не ошибся: едва ли не каждый зритель ходил на эти картины несколько раз, повышая отдачу от средств, вложенных государством в кинопроизводство. Куда эффективнее создавать фильмы, на которые будут ходить десятки миллионов зрителей, чем картины, которые не будут пользоваться успехом. А малое количество выпускаемых на экраны картин стимулировало граждан сходить на виденный фильм еще раз.

Идею об эффективности повторных показов и просмотров Сталин потом опробовал и в других вариантах. Он, например, предложил Александру Довженко создать фильм об украинском Чапаеве — Щорсе. А белорусские руководители, узнав об этом, попросили вождя назначить им белорусского Чапаева, про которого можно было бы снять фильм. Украинский вариант "Чапаева", правда, Сталину не понравился. Но идею повторения он не оставлял. Во время съемок "Петра I" выявили значительный перерасход средств из-за того, что писатель Алексей Толстой на ходу дорабатывал и переделывал сценарий первой серии, а вторую начали снимать вообще без сценария. Но на фильм зрители валили толпами, и, как уже стало обычным, по много раз. Так что вождь отпустил создателям картины их финансовые грехи. Григорию Александрову дали карт-бланш на съемки комедий, и это снова оправдало себя. А не оправдавшему доверие Довженко Сталин говорил:

"Я вообще думаю, что хорошие фильмы нужно смотреть несколько раз. За один раз ведь трудно до конца понять все, что режиссер думал и хотел сказать на экране".

Сталинская схема кинопоказа работала и тогда, когда во время войны большую часть снятых фильмов даже в кинокомитете считали провальными и халтурными. Картин выпускалось так мало, что за билетами на любой более или менее интересный фильм люди подолгу стояли в очередях. А когда после войны потребовалось срочно пополнить бюджет страны, на экран выпустили трофейные фильмы. И советский зритель снова не подвел руководство. Рассказывали, что даже набожные старушки после службы в церкви бежали в кино смотреть американского "Тарзана" с мускулистым красавцем Джонни Вайсмюллером в главной роли.

Ничто, казалось бы, не может длиться вечно, и после смерти Сталина его система кинопроизводства и многократного кинопросмотра должна была отправиться за своим создателем. Но любая сложившаяся годами система обладает удивительной живучестью, в особенности если этому помогает высокое руководство. Хрущев потребовал от деятелей кино живее пропагандировать освоение целины и распространение кукурузы. И в результате кинопроизводство замедлилось до предела. Министр культуры СССР Николай Михайлов сообщал в ЦК КПСС в 1955 году:

"Считаю необходимым доложить ЦК КПСС о серьезных недостатках в деле создания художественных фильмов, о некоторых болезненных явлениях среди киноработников, которые Министерству не удастся преодолеть без помощи ЦК КПСС.

За последние несколько лет советское киноискусство не выдвигает темы борьбы коммунистической партии и советского народа за подъем тяжелой индустрии, за дальнейшее развитие сельского хозяйства. Некоторые работники кино оторвались от жизни, стоят в стороне от больших задач, предпочитая важным и злободневным темам лишь темы прошлого или темы отвлеченные. В кино не находят показа темы из жизни рабочего класса, борьбы коллективов за дальнейший рост производства, подъем производительности труда... Отрыв некоторых работников кино от жизни наглядно виден на примерах отношения их к проблемам сельского хозяйства. Пленумы ЦК нашей партии по вопросам сельского хозяйства всколыхнули всю страну. Но эти Пленумы не нашли почти никакого отражения в творчестве работников кино. Только лишь недавно режиссер тов. Калатозов приступил к работе над фильмом "Целина", посвященным борьбе за освоение новых земель.

Некоторое время назад режиссер С. А. Герасимов закончил фильм "Надежда", в котором затрагивается тема борьбы за подъем сельского хозяйства, за освоение новых земель. Картина оказалась совершенно неудачной. Тов. Герасимов проявил неуважительное, халтурное отношение к теме. Первоначально им был задуман по заказу Международной федерации женщин фильм о судьбе советской женщины. Приступив к съемкам этого фильма, тов. Герасимов "перестроился на ходу" и в полном смысле слова, именно на ходу, сочиняя варианты сценария, дал новый поворот фильму. Закономерно, что на общественных просмотрах фильм "Надежда" был подвергнут резкой и справедливой критике как произведение, которое ни в коей мере не отражает борьбы партии и народа за подъем сельского хозяйства.

Некоторые работники кино не понимают обстановки, оторвались от партийных задач. Такой отрыв надо считать делом очень опасным, наносящим глубокий вред развитию советского киноискусства. В одной из бесед тов. Пырьев, являющийся, как известно, очень влиятельным деятелем в области кино, говорил, что он раньше понимал деревню, а сейчас не понимает ее и не представляет, что в ней происходит. Очевидно, тов. Пырьев не согласен полностью с критикой его фильма "Кубанские казаки". "Сначала,— говорит он,— картину все хвалили, а теперь нашли в ней какую-то лакировку действительности. А какая в ней лакировка?"

В свое время секция кино Союза советских писателей наметила провести обсуждение фильмов, посвященных деревне. Узнав об этом, тов. Пырьев поднял скандал и, пользуясь тем, что многие перед ним угодничают, добился отмены намеченной дискуссии...

На одном из совещаний в Министерстве культуры СССР перед киноработниками был поставлен вопрос о том, что надо в художественных образах показывать в кино борьбу за новое в деревне, глубоко раскрывать на этой основе конфликты, столкновения, которые есть в нашей действительности. При этом делались ссылки на то, какой богатый материал для изображения характеров людей, их борьбы, труда дает, например, такая на первый взгляд прозаическая тема, как задача расширения посевов кукурузы в стране.

Некоторые работники кино отнеслись к этому скептически, с усмешкой, а некоторые работники прямо заявляли о том, что вряд ли в этой теме можно найти что-либо интересное. Режиссер M. И. Ромм, например, заявил: "Кукуруза — это спекуляция на злободневной теме".

К чести некоторых товарищей, в частности тт. Довженко, Калашникова, надо сказать, что они выступили против подобных утверждений и заявили, что нельзя опошлять такую большую тему, что речь идет не о примитивном подходе к ней, а о богатом и широком изображении в художественных формах того нового, что происходит в деревне.

Нельзя не заметить того факта, что крупные работники кино вот уже много лет молчат, никак не откликаются на события, происходящие в нашей стране и за ее рубежом. Не помогают средствами кино общему делу коммунистического строительства. С другой стороны, некоторые работники стремятся уйти от современных злободневных вопросов лишь в области прошлого, в историю.

Режиссер С. Юткевич за последние годы создал фильм "Великий воин Албании Скандербег". Сейчас он работает над фильмом "Отелло".

Режиссер Козинцев Г. М., по утверждению работников Главного управления по производству фильмов, категорически отказывается ставить фильмы на современные темы. Сейчас он настаивает на том, чтобы ему разрешили экранизацию "Дон Кихот".

Режиссер Анненский закончил фильмы "Анна на шее", "Княжна Мэри", хочет ставить фильм "Дело Артамоновых".

Режиссер Ромм отверг более десяти предложенных ему сценариев на современные темы под тем предлогом, что эти сценарии якобы не имеют должного художественного уровня. Мы имеем много фильмов, сделанных явно с обывательских, мелкобуржуазных позиций. Под флагом разоблачения буржуазной среды такие фильмы изображают "красивую" жизнь в прошлом, рисуют обывательскую среду и ничему не учат молодежь".

В итоге фильмов стало настолько мало, что на любой мало-мальски популярный фильм зритель ходил по несколько раз. Мало что изменилось и в дальнейшем. На киностудиях выпускалось множество картин, но часть из-за полной халтурности заворачивали еще на стадии принятия в Госкино, часть показывали настолько мало, что о них тут же забывали. А некоторые популярные фильмы исчезали с экранов и из-за эмиграции кого-то из актеров. К примеру, Олега Видова или Савелия Крамарова.

Так что сборы давали главным образом иностранные картины вместе с отечественными боевиками и удачными комедиями. На "Фантомаса" или "Пиратов XX века" выстраивались очереди в кассы. Зрители ходили на них множество раз. И это превратилось в своего рода общественный рефлекс, который сработал вновь в случае с "Аватаром". Конечно, сыграли свою роль новые технологии и спецэффекты. Но не меньше ответственны за успех этого фильма российские телеканалы, которые из финансовых или идейных соображений крутят лишь старые зарубежные фильмы да отечественные сериалы, рассчитанные на очень специфическую аудиторию. Так что неудивительно, что у эмоционально изголодавшихся зрителей появилось желание получать удовольствие от просмотра "Аватара" вновь и вновь. На чем славно заработал Джеймс Кэмерон.