"Мой фильм — лишь жалкое отражение того, что происходит"

Валерия Гай Германика — о телесериале "Школа"

Блицинтервью

Вчера бурная общественная дискуссия вокруг телесериала "Школа" (его трансляция началась на "Первом канале" 11 января) вышла на правительственный уровень: министр образования и науки Андрей Фурсенко заявил, что "телесериал так или иначе создал некую мотивацию к тому, чтобы общество всерьез обсуждало образование". Почти одновременно с этим глава синодального отдела Московской патриархии по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями протоиерей Димитрий Смирнов отметил: авторы сериала "наживаются на самом низменном, что есть в людях". БОРИС БАРАБАНОВ побеседовал с режиссером "Школы" ВАЛЕРИЕЙ ГАЙ ГЕРМАНИКОЙ.

— Если почитать в интернете некоторые реплики ваших сценаристов, изначально сценарная основа "Школы" была жестче...

— То, что пишут в интернете авторы сценария, вообще никакого отношения к реальности не имеет. Я так понимаю, там идеология, в этих текстах, да? Не знаю, мне кажется, сценарий в гораздо большей степени меняется от того, что я меняю его прямо на площадке.

— Существует какой-либо набор тем, которых на "Первом канале" вас в "Школе" попросили не касаться, и слов, которые вас просили не употреблять?

— Такого не было. Ну максимум какие-то мелочи на уровне product placement. Нельзя говорить, там, "пепси". Если честно, я в этом не очень понимаю, полагаюсь на продюсеров. В то же время у нас там упоминаются "Дом-2", "Comedy Club", и это проходит.

— За резонансом следите?

— Читала до недавних пор только то, что лично обо мне пишут, теперь не читаю, потому что меня это расстраивает. Люди воспринимают кино, как младенцы. Они путают художественное и документальное, они не понимают, что это не документ, не репортаж, не статистика, которую я якобы собрала по школам. Журналисты спрашивают: "А вы в курсе, что в столовке еду можно за деньги покупать?" Это тут при чем?

— Судя по всему, снимающиеся в сериале актеры готовы к любым испытаниям, в том числе и к сценам, скажем, интимного характера. У вас на этот счет есть какие-либо ограничения?

— Независимо от того, есть они или нет, я исхожу из того, что какие-то откровенные кадры не являются частью моей концепции. Я также против мата в кино.

— Насчет мата — по финалу вашего предыдущего фильма "Все умрут, а я останусь" этого не скажешь...

— Была драматургическая необходимость. Ни одного матерного слова до этого в фильме нет. Если бы героиня не сказала этих слов, выхода не было бы в этом конфликте.

— Тем не менее лексика в "Школе" довольно жесткая.

— Это язык моих героев. И я против "запикиваний". Или говорим как есть, или не говорим. Сказать "х.." в кадре — это очень просто. Моей профессиональной палитры, слава богу, хватает, чтобы находить разные языковые решения.

— А слово "черножопый" — это было обязательно?

— Это художественная целостность героя. Это его язык, его менталитет.

— Мне кажется, тема национализма, бытового, школьного, в этом фильме на самом деле может шокировать общество значительно сильнее, чем то, к чему придираются сейчас,— к быту, к сексу и т. д. Не страшно?

— Я сделала лучшее, что могла сделать для своей любимой страны. Дебаты, которые разгорелись вокруг фильма,— это общество, которое само себя вскрывает, само себя разоблачает. Они говорят "чернуха", да? Я это слово вообще не произношу... Я про себя столько шлака прочитала. Мне страшно, откуда столько агрессии в мире. Они обвиняют меня в жестокости, а мой фильм — лишь жалкое отражение того, что происходит. От этой негативной энергетики, которая скопилась в коллективном подсознательном, скоро дельфины начнут из моря на берег выбрасываться. Какой зритель, такой и фильм. Это фильм не о том, что надо пересматривать систему образования. Это фильм о потере человеческого диалога. Меня журналисты спрашивают: "А как восстановить этот диалог?" Если вам Иисус Христос, Будда и пророк Мухаммед не помогли, я-то вам вообще кто?

— Реакция взрослых на сериал понятна, а от сверстников героев есть какой-то резонанс?

— Да, уже есть фанатская группа "Вконтакте", там больше 10 тыс. человек. Они обсуждают каждого персонажа. Есть, например, тема "Тело Епифанова". Или "С кем же будет Леха?". Многие сразу расхватали себе героев и стали себя с ними идентифицировать. И они так серьезно к этому относятся, типа "Эта Аня Носова, она такая сука, я ее ненавижу, таких надо убивать!" или "Будилова — давалка и бл...! Таких надо убивать тоже!" А другие говорят: "Жалко". Идентификация с собой или с кем-то знакомым — это важнейшая вещь для кино.

— Не смущает, что эти реакции сродни реакциям на отношения героев "Дома-2"?

— При чем здесь "Дом-2"? Сопереживание персонажам — это показатель успешности. Когда я смотрю свой любимый фильм "Дракула", я тоже дико переживаю и хочу, чтобы Мина уже осталась наконец с Дракулой.

Полную версию интервью читайте на www kommersant.ru.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...