Мировое сообщество демонстрирует триумф своей мирной политики на Балканах: на этой неделе в Боснии под эгидой ОБСЕ пройдут всеобщие выборы, в которых примут участие все три конфликтующие стороны — мусульмане, сербы и хорваты. Появляется прецедент демократического решения проблемы сепаратизма. Для России, которую Запад жестоко критикует за неспособность мирно разрешить чеченский кризис, боснийские выборы должны были бы служить уроком — если бы они действительно разрешали противоречия, не решенные войной.
-------------------------------------------------------
Согласно Конституции Боснии и Герцеговины (БиГ), подписанной всеми тремя сторонами конфликта (мусульмане, сербы и хорваты), БиГ состоит из двух частей: Мусульмано-Хорватской Федерации и Республики Сербской.
Выборы, как и государственное устройство, основываются на национально-пропорциональном принципе. Избиратели регистрируются в соответствии со своими пожеланиями в любой из частей БиГ и получают соответствующие бюллетени.
Парламент БиГ двухпалатный: палата национальностей состоит из 15 депутатов (1/3 от Республики Сербской и 2/3 от Мусульмано-Хорватской Федерации (5 мусульман и 5 хорватов)); палата представителей состоит из 42 депутатов (1/3 от РС, 2/3 от МХФ (поровну мусульман и хорватов)).
Должны быть избраны: коллективный глава государства — президиум БиГ из 3 человек (мусульманин, хорват и серб), которые в свою очередь затем должны избрать председательствующего; главы государств, входящих в БиГ: президент в РС, президиум в МХФ; парламент БиГ — верхняя и нижняя палаты; парламенты РС и МХФ; областные законодательные органы.
--------------------------------------------------------
Отношение Запада к Боснийскому конфликту было совершенно определенным: "законное правительство" Боснии и Герцеговины ведет борьбу с "сербскими сепаратистами" и их "самопровозглашенной" республикой. При этом чеченцев, добивавшихся того же, что и боснийские сербы, называют "бойцами чеченского сопротивления" или "вооруженными силами Чеченской Республики Ичкерия". В Москве многие эти ситуации оценивали прямо противоположно.
Однако, как ни оценивать, природа конфликта в обоих случаях одна: столкновение права наций на самоопределение с принципом целостности существующих государств. Универсального решения этой коллизии мировое сообщество не нашло, да его и не существует. Но каждый случай того или иного ее решения создает прецедент для других.
С формальной точки зрения в боснийских выборах можно усматривать добрый знак возвращения к нормальной жизни: восстановление цивилизованными политическими методами того, что было разрушено варварством войны. Образец для Чечни, да и не только. Вольно или невольно в этот ряд встают Абхазия, Приднестровье...
Пример, однако, вряд ли будет обнадеживающим. Выборы в Боснии и Герцеговине призваны создать законные органы власти для государства, существующего лишь на бумаге — в дейтонских мирных соглашениях. Но и по этим документам Босния и Герцеговина составлена из двух почти самостоятельных государств — Боснийской мусульманско-хорватской федерации и Сербской республики, границу между которыми пока охраняют международные силы (в основном войска НАТО при участии России). Федерация мусульман и хорватов, бывших в минувшей войне то союзниками, то врагами, также еще только создается под усиленным нажимом западных покровителей. То есть речь фактически идет о трех враждебных друг другу государственных образованиях. Каждое из них контролирует "свою" этнически "очищенную" территорию силами своих вооруженных формирований и квази-государственных структур. Попытки мусульман вернуться в свои дома на территории Сербской республики пресекаются насилием, а сербы, как правило, и не желают возвращаться на территорию мусульмано-хорватской федерации.
Сербы и хорваты, как свидетельствуют опросы общественного мнения, в подавляющем большинстве не желают жить в одном с мусульманами государстве. Боснийские сербы откровенно заявляют, что объединение с Сербией важнее мира. Боснийские хорваты тихо саботируют навязываемую федерацию.
Отечественному читателю легче будет понять, что там происходит, если он попытается представить себе Басаева, Завгаева и Тихомирова, поставленных совместно восстанавливать народное хозяйство Чечни. А ведь в отличие от Чечни за нормами права и демократическими процедурами стоит не продемонстрировавшая беспомощность российская армия, а заставившая считаться с собой военная машина НАТО. Да и "пряник" западной экономической помощи много весомей дотаций тощего отечественного бюджета (которые то посулят, то опять отменят).
Но и при такой разности "весовых категорий" средств принуждения к миру в Боснии и Чечне многое заставляет предположить единый итог: что выиграно или проиграно на поле боя — не отыграть голосованием, что разделено кровью и ненавистью — не соединить на бумаге, если за ней не стоит сила, способная и готовая воплощать записанное в жизнь.
Международному сообществу была неудобна война в центре Европы, и оно эту войну прекратило. Теперь оно хочет снабдить насильственно примиренные страны как бы демократически избранным единым руководством.
Плюрализм демократии "по-боснийски" весьма своеобразен. Хотя о своих претензиях заявили 49 партий (27 в мусульмано-хорватской федерации и 22 в Сербской республике), лишь 4 партии выставили кандидатов на всех уровнях. Три из них — мусульманская Партия демократического действия во главе с Изетбеговичем, Хорватское демократическое содружество и Сербская демократическая партия, чьим лидером до недавнего времени был Караджич, — обладают монопольной властью на подконтрольных территориях. Судя по всему, они ее в целом и сохранят, и развязавшие войну вожди вновь окажутся у кормила. Впрочем, и для международных инициаторов выборов их действительный характер секретом не является. Докладчик комиссии ООН по правам человека Э. Ренн выразила общее мнение вполне недвусмысленно: "Выборы в Боснии в любом случае не будут ни честными, ни справедливыми".
Очень хотелось бы ошибиться, но проводимые выборы, вероятно, лишь покроют фиговым листком легитимности уже состоявшийся срамной этнический раздел. Дальнейшие неустанные упражнения в обособлении довершат раскол. Перед угрозой новой войны международные попечители боснийского урегулирования выберут меньшее зло — легализацию развода, все реальные предпосылки которого налицо. Перспектива тем более зримая, поскольку создаваемые совместные органы власти Боснии и Герцеговины в полном соответствии с духом и буквой дейтонских параграфов легко могут быть парализованы и делегитимизированы действиями или бойкотом одной из сторон. И если международный нажим и экономические посулы способны хоть как-то влиять на поведение боснийских хорватов и мусульман, об их сербских "соотечественниках" нельзя сказать и этого.
Старая истина гласит: договор есть запись соотношения сил. Когда договору пытаются придать большую значимость, компенсировав на листе упущенное в реальности, старое правило подтверждается — сила сильнее бумаги. Не похоже, что боснийские выборы опровергнут мудрость предков. Тем более нелепо рассчитывать на подобное в Чечне.
ПАВЕЛ КАНДЕЛЬ, завсектором этнополитических конфликтов Института Европы РАН