Банкротиться или не банкротиться?!
За последние девять месяцев произошли принципиальные изменения законодательства о банкротстве. Однако судебная практика, на которую можно было бы ориентироваться банкирам, представителям компаний и юристам, еще не успела сформироваться. "Ъ" и юридическая компания "Дювернуа Лигал" пригласили представителей самых разных отраслей бизнеса обсудить нововведения в законе о банкротстве. О том, что изменилось для бизнеса, за круглым столом обсудили юристы и предприниматели.
Егор Носков, управляющий партнер юридической компании "Дювернуа Лигал":
Если трактовать закон буквально, создается впечатление, что теперь каждый гендиректор любого юридического лица физически несет всю ответственность своим личным имуществом за долги управляемой им организации, что полностью меняет концепцию обществ с ограниченной ответственностью. За десять лет юридической практики мне не повстречалось ни одно общество с дополнительной ответственностью, где учредители несли бы ответственность по обязательствам юридического лица. А 90% всех созданных юрлиц — это закрытые акционерные общества и общества с ограниченной ответственностью, где учредители и гендиректор не несут ответственность по обязательствам общества за исключением случаев, когда будет доказано, что они сознательно способствовали банкротству. Эта норма и раньше была, но в этот раз она принципиально усилена.
Теперь, если руководитель компании обнаруживает признаки неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества организации, то в течение месяца с момента такого обнаружения он обязан подать заявление о банкротстве.
Если он этого не сделает, то будет нести субсидиарную ответственность своим личным имуществом по обязательствам компании-должника, возникшим после истечения месячного срока, в той части, которая не покрыта имуществом предприятия. Почему сейчас пошла волна подач заявлений? Именно по той причине, что не совсем ясно, как будут на это реагировать суды, но понятно, что если по бухгалтерской документации размер активов меньше размера денежных обязательств компании и, допустим, не вполне ясно, в какой срок из этого можно выйти, то в случае неподачи заявления директор рискует всем своим имуществом.
К уголовной ответственности он будет привлечен в том случае, если будет доказано, что он сознательно способствовал банкротству компании. Фундаментальность изменений заключается в том, что все руководители серьезно рискуют буквально на ровном месте: далеко не везде директора являются собственниками бизнеса, а наемные менеджеры получают возможность потерять "все, что нажито непосильным трудом". Мы полагаем, что для гендиректоров — это колоссальный риск, который будет реализован.
Игорь Гущев партнер юридической компании "Дювернуа Лигал":
В результате принятия поправок с июня этого года ответственность руководителей и контролирующих должника лиц в законе прописана более четко и структурированно, вследствие чего введено понятие необходимости контроля руководителя за надлежащим количеством активов: необходимо, чтобы они покрывали в полном объеме размер задолженности компании. Если этого не происходит, руководитель может быть привлечен к субсидиарной ответственности по долгам компании, если он в течение тридцати дней самостоятельно не обратится в арбитражный суд с заявлением о признании компании банкротом.
Второй момент — оспаривание сделок должника, которые можно было оспаривать и раньше, но с июня этого года введено понятие подозрительных сделок, разделившее их на две части. Первая часть — это сделки, в результате которых организация-должник приобретает неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки. Такие сделки можно признавать недействительными по заявлениям арбитражных управляющих в течение одного года до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления
А вторая часть — сделки, совершенные в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов или направленные на предоставление преимуществ одному из кредиторов перед другими. Сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана недействительной, если она была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия заявления. Сделка же с предпочтением может быть признана недействительной, если она совершена после принятия арбитражным судом заявления или в течение одного месяца до его принятия.
Андрей Романенков, специалист по антикризисному управлению Юникредитбанка:
Если говорить о произошедших изменениях в практическом плане, то закон усиливает ответственность руководителей, они начинают нести ответственность. Если в целом говорить об антикризисных законах, то я довольно скептически отношусь к принятию этих документов. С моей точки зрения, изменения важны, но они носят скорее тактический характер. Безусловно, ответственность директоров появляется, но она носит сугубо финансовый характер. Я хотел бы отметить, что законодатель начинает уделять внимание вопросам ответственности руководителей, но без введения уголовной ответственности, а также неких правил реализации имущества, я думаю, могут появиться более изощренные технологии обхода. За столь короткое время такое большое количество нововведений — и практика наверняка будет очень разносторонней. Положительный вектор у законодателей есть.
Сергей Зимин, старший партнер РАУД:
Если говорить о тех изменениях в законодательстве, которые были предложены, то они в большей степени будут являться полумерами и положительного эффекта не дадут, поскольку целесообразно было бы менять принцип законодательства о банкротстве. Гигантским положительным моментом, внесенным в законодательство, является то, что теперь и оспаривание сделок, и привлечение к ответственности соответствующих лиц осуществляются в рамках дела о банкротстве без выхода в суды другой юрисдикции, что, с одной стороны, упрощает жизнь арбитражного управляющего, с другой — становится более эффективным инструментом, чем суды общей юрисдикции, которые заканчиваются, как правило, ничем.
Дмитрий Прохоревич, заместитель управляющего петербургским филиалом Юникредитбанка по корпоративному бизнесу:
Я хотел сделать акцент на тех поправках, которые приняты, отметить усиливающуюся роль арбитражного управляющего. Не секрет, что в Петербурге процентов девяносто, а, может быть, и больше, можно заподозрить в том, что это фиктивные банкротства. Так как я представляю банк, то мы, с учетом нашей правильности и наших западных акционеров, не замечены в переделе собственности, но есть определенная категория наших заемщиков, которые пытаются инициировать собственное банкротство и, соответственно, не исполнить обязательства перед банком.
Я не знаю банкротного дела, по которому бы реально прекратилась хозяйственная деятельность в той или иной компании. Речь идет о том, что бизнес переводится на новое юридическое лицо, соответственно, компания-должник, зачастую со всеми выведенными активами, пытается долго — и пока успешно — не рассчитываться со своими кредиторами. Если речь об оспаривании сделок может заводить исключительно арбитражный управляющий, то это еще один инструмент для недобросовестных заемщиков, которые инициировали процедуру собственного банкротства для того, чтобы попытаться оспорить банковские сделки.
Дмитрий Горизонтов, гендиректор Петербургской лизинговой компании:
Если смотреть на перспективу развития закона о банкротстве, то когда он еще только обсуждался в средствах массовой информации, наши клиенты озаботились: некоторые даже решили не становиться гендиректорами. Но когда закон был принят, по сути дела ничего не изменилось. Поэтому закон о банкротстве выглядит так: давайте реструктуризацию, а если не согласны, то мы будем банкротиться. Я так понимаю, что это огромная дубина, которая "бьет по башке кредиторов". Право кредитора или не право кредитора, мне кажется, что это вопрос достаточно глобальный. Если бы был больше развит институт кредитных историй, каждая компания чувствовала бы риски, которые у нее могут быть, что существенно повлияло бы на возврат долгов.
Василий Федоровский, руководитель юридической службы "ВестКолл Лтд":
В целом, поправки — это положительный шаг вперед к приведению нашего законодательства в цивилизованные рамки. Но с другой стороны, это шаг недостаточный. Ответственность введена, хотя она и недостаточна. Проблема существует следующего порядка: у нас всех клиентов можно разделить на ВИП и просто клиентов. Для "просто клиентов" у нас есть определенные службы, которые наблюдают за ними, и мы прерываем связь.
Так, если клиенту нечем платить, то, как минимум, наша дебиторская задолженность не растет. В связи с кризисом волна неплатежей была, конечно, довольно большая. И особенно это было связано с предстоящим принятием закона об обществах с ограниченной ответственностью. За этот период, до вступления его в силу, огромное количество клиентов слило свои компании. И очень многие из них, переводя компании на других лиц, откровенно и нагло говорили, что "я — не я", платить не буду и обращайтесь к бабушке из Псковской области, на которую переведена компания. К сожалению, мы несколько раз пытались по факту мошенничества возбудить уголовное дело: было возбуждено лишь одно уголовное дело, но, боюсь, что будет постановление, что это гражданско-правовые отношения.
Возбуждение уголовного дела приводит к тому, что клиент приходит и оплачивает долги. А проблемы, связанные с банкротствами, это проблемы, связанные, прежде всего, с ВИП-клиентами, которые понимают, что производство действующее и его от связи отключать никак нельзя. И мы понимаем, что его отключать нельзя, потому что это сильно влияет на его деятельность.
Андрей Пименов, руководитель петербургского офиса Городского ипотечного банка:
Положительный факт нововведений в законодательстве в том, что появится чья-то дополнительная ответственность по обязательствам, дополнительная возможность возврата долгов, а это всегда положительный момент. Банкротство наступает не вдруг: нормальный руководитель всегда видит, что через два-три месяца, через полгода не сможет исполнять обязательства и начнет плавно готовиться к открытию процедуры банкротства. За это время нужно вывести все свои активы на других людей, на подставных, родственников и так далее. И к моменту процедуры взыскивать будет просто нечего.
Кроме того, уже есть ряд ограничений по гражданско-процессуальному кодексу. Это перечень имущества, на которое не может быть обращено взыскание, однако многие по-прежнему проживают в шикарных квартирах, поскольку нельзя обращать взыскание на квартиру, если она не находится в залоге. Если она в ипотеке, то можно, а если в залоге по обычным долгам, то нельзя.
Александр Данилов, финансовый директор Кировского завода:
Нововведения будут бить по тем людям, которые вели добросовестно предпринимательскую деятельность, которые добросовестно выполняли свои корпоративные обязательства, но по той или иной причине попали в состояние банкротства. И в этой связи они идут и честно заявляют о том, что они понимают, сравнивая активную и пассивную базы, что у них отрицательные чистые активы, и они никогда не смогут при прочих равных условиях в полном объеме удовлетворить обязательства.
Светлана Минченко, директор по экономике и финансам группы АДД:
Мое личное мнение, что нововведения в закон сделаны правильно, но немного запоздало. Если бы это было сделано раньше, может быть, мы и не попали бы под кризис.
Сейчас, в кризисной ситуации, банки оценили свои риски и они, естественно, ужесточили все кредитные положения, залоги, дисконты, подход. Где средний бизнес может взять столько недвижимости, чтобы не отдать назад деньги, а продолжить, развиваться и выйти из кризиса достойно? Развиваются люди, растет бизнес, значит, нужно помочь — вот это партнерское отношение. Если настоящий бизнес, то отчетность прозрачная. Можно вступить в совет директоров — для оперативного управления, что сейчас широко применяется, как представителями лизинговых компаний, так и представителями банков.