Парадокс об утопии
Повесть «Кабала» Потемкина начинается шокирующим образом. Деловитость, с которой автор описывает ощущения и состояния наркомана сразу вызывает интерес. Но и наводит на мысль, что если козырные карты раскрыты на первых страницах, то это козыри фальшивые. И действительно, дальше в повести игра продолжается не ради поэтизации макового зелья, хотя остается связующей нитью внутреннего монолога главного героя Парфенчикова.
С первых страниц автор органично вплетает в свой «кукнар» мысли серьезные и важные, зрелые и продуманные. «Задайся вопросом: кто мы сегодня, в самом начале двадцать первого века? Ищущие себя и в этом бесконечном, настойчивом поиске совершенно ничем не брезгующие? С гордой, высоко поднятой головой, плюющие на закон, совесть, религиозные традиции, биологические программы и окружающий мир? Да так вдохновенно, что воистину кажется, будто человек самая последняя сволочь».
Главная мысль романа о несбыточности утопии. Утопия эта личная, доведенная до предела, не обремененная никакими идеологическими нагрузками — «достичь кайфа» желает главный герой «Кабалы». «Тогда казалось, что сладкое изумление перед жизнью можно испытать только будучи идеальным потребителем». И автор последовательно показывает, что мечта эта, как всякая мечта — недостижима, хотя герой увеличивает дозы, идет на компромиссы, соглашается на эксперимент.
Герой, вполне равнодушный к материальным ценностям — автор в точных деталях бесстрастно рисует житейский крах Петра Петровича Парфенчикова, промотавшегося наследника всех своих родных — обеспокоен одним. «Неужели меня излечили? Насильно, без моего ведома?». Герой дорожит — трудно сказать — личностью, но свободой. «Вдруг представилось, что Петр Петрович полностью в себе человека потерял». Это самое главное — не потерять человека. Но что такое человек, как в нем соотносятся нравственная идея и своеволие, идеальное наслаждение и поступок, иллюзия и действительность, к анализу этих проблем приглашается читатель. Автор четко ограничивает пространство исследования.
Роман написан так, что интерес к размышлениям Парфенчикова alter ego автора и другим странным героям не ослабевает до конца. Автор изящно вводит антагониста героя — профессора Кошмарова с его остроумными и парадоксальными проектами. Если в XIX веке народ представлялся славянофильским историософам в виде теста, то для автора «моя исконно русская идея нравственного возрождения самым тесным образом связана с молотым маком». И фантастичность «молотого мака» позволяет автору свободно отслеживать основные утопические идеи, доводить их до абсурда. Например, идея «этнического коктейля», следствие «новой общности советских людей», которую пытались вырастить при социализме, превращается в повести в эксперимент по созданию нового гомункулуса — идеального русского. Автор дает простор язвительной иронии, наделяя профессора Евгения Кошмарова таким монологом «В самом начале необходимо изменить вашу генетическую программу и набор социальных характеристик. Сегодня быть только русским, полинезийцем, арабом или японцем чрезвычайно опасно. Совершенно бесперспективно существовать в монокультурном пространстве. Это сковывает этнос, не дает ему шансов сохранить себя в ходе эволюции».
В романе последовательно препарируются различные мифы и иллюзии. При этом автор обнаруживает детальное знание того, как функционирует современная экономическая жизнь, механизмы социальных структур. Сочетание меланхолической иронии с подробностями в области взяткодательства, рэкета, и прочей деловой жизни, заставляют вспомнить М.Салтыкова-Щедрина, с его условностью, куклами-автоматами, масками и всяческой нечистью. Правда, лиризм автора «Кабалы» не связан, в отличие от Щедрина, с христианством.
Автор последовательно исследует разные выходы из наркотического тупика, на самом же деле, ищет что может сохранить человека и дать ему счастье. Вот Парфенчиков работает в судостроительной компании на Лиговке. Он — идеальный служащий, член команды, топ менеджер, self made man. Постоянный вопрос — да на что мне все это? преследует героя и заставляет читателя оценить философски цену усилий и получаемого удовлетворения. Через несколько страниц герой грезит о том, что в России основные и самые уважаемые профессии — ученый и библиотекарь, а страна становится полем исключительной духовности. С искренним каким-то булгаковским весельем автор показывает результаты воплощенного нигилизма, что будет, если уничтожать всех без разбора — фантазия, напоминающая сцену в варьете в «Мастере и Маргарите». Парфенчиков предстает то заключенным в тюрьме, то начальником карцера, то баллотирующимся в Госдуму. Социальные роли, представленные в повести, чрезвычайно разнообразны, автор дает живописные подробности, умеет воспроизвести речь героев. Он является мастером ярких эпизодов — например, просьба остановить за 1000 баксов поезд и торговля по мобильнику по этому поводу запоминаются наравне с историями других героев. В демонстрации мизерности экономических идеалов — устремлений героев автор лаконичен, конкретен, владеет деталью. Чего стоит хотя бы этот эпизод или же участие героя в выборах «ЭТА партии», - повесть дает серьезную картину современной действительности.
Религии уделено не много места в повести — «пустое это все» считает Парфенчиков, и автор довольно невнятно говорит об отсутствии чего-то исключительного в библейских текстах, рассматривая их с точки зрения текстов и ничего большего. Но в повести, посвященной идеальному, автор заставляет Парфенчикова и профессора Кошмарова обсуждать совершенного человека — Христа, рассуждать о его богочеловеческой природе. Это нужно автору, чтоб резче оттенить своих героев — человечков мелких, подлых и подленьких — Ефимкина, Помешкина
Любовь, женское начало представлена чуть менее беспросветно, чем остальные ценности, но хромоножка Катя Успенская, в начале знакомства бескорыстно жалеющая героя, отнюдь не вечная Сонечка. Она излечивается от своего недуга и превращается в бизнес-леди, мало чем отличаясь от остальных современных героев.
Автор хорошо знает жизнь в современной России. Гламур, власть, новая бюрократия, новые экономические отношения даны с какой-то недюжинной естественностью. Баланс между иронией, отстранением и обыденностью создает своеобразный авторский стиль. Дескать и хотел бы нарисовать что-то утешительное, да вот, современные люди таковы, ничего не попишешь.
В конце романа герои все-таки попадают в психушку, где им предстоит принудительное лечение. Оптимистическим такой конец не назовешь. Но автор честно ставит вопросы перед читателем, для этого и выбран столь парадоксальный герой нашего больного времени. Автор избегает риторики, чужих слов и общих мест. Надо сказать, что автор говорит своим, внятным голосом.
В целом же роман, безусловно, стоит рекомендовать к чтению, хотя споры он вызовет несомненно, например приверженностью к постмодернизму. Слишком уж любит наша публика смешивать замысел и материал. Это про поиски счастья, про утопии в нашей жизни, про ограниченность возможностей и идей в современной России.
Книгу «Кабала» можно приобрести в книжных магазинах или в издательстве «ПоРог». Доставка по г. Москве бесплатно, по России наложенным платежом. Наш тел.: (495) 611-03-39, e-mail: redactor@idporog.ru.