В промышленных масштабах

Спецпроекты 3-й Московской биеннале на "Фабрике"

Выставка современное искусство

"Проект Фабрика" занимает третье место по количеству спецпроектов 3-й Московской биеннале после "Винзавода" и "Красного Октября". Комментирует ВАЛЕНТИН Ъ-ДЬЯКОНОВ.

Завод по изготовлению бумаги в Переведеновском переулке перевоплотился в "Проект Фабрика" несколько лет назад. Поначалу "Фабрику" воспринимали как конкурента "Винзавода" за внимание появившейся примерно в то же время аудитории современного искусства. Постепенно, однако, стало ясно, что никакой внятной концепции у организаторов не было, коммерческое использование площадей тоже не входило в их планы, и "Фабрика" постепенно превратилась в площадку для редких, не связанных между собой концертов и выставок.

Недостатки менеджмента во время 3-й Московской биеннале стали плюсами. Отсутствие бюрократии и дешевизна выставочных площадей позволила "Фабрике" принять под свое крыло несколько интересных спецпроектов. В силу невзрачности архитектуры "Фабрика" оказалась идеальным выставочным пространством: кураторам и художникам не надо было побеждать красные стены и живописные своды "Винзавода" или "Красного Октября", отчаянно соревнующиеся с произведениями за внимание зрителей.

На выставке "Интерпретация объекта в московской концептуальной школе" искусствовед Александра Данилова решила сравнить отечественное искусство концептуалистского круга с западными аналогами, от дада в исполнении Марселя Дюшана до поп-арта (объектов Джима Дайна). Естественно, организаторы выставки — Музей МАНИ и галерея "Е. К. АртБюро" не привезли работы с Запада, но распечатанных иллюстраций вполне достаточно. Идея "Объекта" только кажется простой. Разговоры о том, что отечественное искусство вторично (первично, просто другое — нужное подчеркнуть) по отношению к западному, ведутся весь XX век. Но аргументы вместо эмоций приводят немногие. Материал концептуализма сложен вдвойне. Во-первых, все художники живы, и большинство из них крайне напряженно относится к параллелям с зарубежным опытом. Во-вторых, концептуальный круг обладает монополией на разговоры о себе самом. В советское время эта монополия была нужна потому, что у продвинутого искусства практически не было сторонников среди официальных лиц. Соответственно, любая критика была еще и политикой. Куратору удалось пройти между Сциллой нежной дружбы, которая в России по традиции связывает интерпретаторов с художниками, и Харибдой объективности.

Что останется, если вычесть из московского концептуализма интернациональный контекст? Сами по себе объекты не столь важны: они попали бы в историю искусства любой страны под лейблом "минимализм", "концептуализм" или "поп-арт". В сухом остатке будут тексты: волшебные сказки о дзене в подмосковном лесу от Андрея Монастырского и "Коллективных действий", соц-артовская мифология Дмитрия Александровича Пригова. А еще советская жизнь: сетка повседневности, в которой любой абсурдный жест делается не для посетителей галереи или музея, нейтральной "публики", а для узкого круга умных и понимающих людей, всегда готовых привязать к нему исторический экскурс или эссе.

На вопрос "Что есть истина в искусстве?" пытается ответить куратор музея "Другое искусство" в РГГУ Юлия Лебедева. В ее проекте "Правдами-неправдами" отечественное искусство проходит по линии постмодернизма. Художник, соответственно, это человек, который врет, как очевидец: Константин Звездочетов сталкивает Пуссена и русских академиков на поле боя, Сергей Шутов с мрачной ухмылкой (она за кадром, но чувствуется) препарирует в серии графических работ мишку с оторванной лапой из стихотворения Агнии Барто. Вывод прост: искусство не информация, а потому вольно вести себя с фактами и мифами так, как ему заблагорассудится.

Другие "фабричные" выставки не претендуют на научность. Молодые художники Герасим Кузнецов, Анна Руссова и Мария Потапенкова высказались на тему Москвы выставкой "М". Работы тройки должны вызвать слезы умиления на глазах художников за сорок: молодежь твердой рукой продолжает линию "новой волны", легкого стеба в духе сквотов 20-летней давности. Питерский живописец Виталий Пушницкий при поддержке галереи Pop/off/art соорудил громадную инсталляцию про города и культурные слои. На крыше невзрачной пристройки к заводу разместилось посвящение наркоманской саге "Жидкое небо" от художницы Вики Бегальской. Бегальская пишет на матрасах, и в отсутствие других проектов под открытым небом они выглядят эффектно. Александр Сигутин и Владимир Анзельм объединились под эффектным названием "Гастарбайтеры духа" и сделали современные вариации на темы религиозной живописи и скульптуры. Анзельм лепит из угля символы типа всенепременного черепа. Громадные монохромные холсты Сигутина похожи на иллюстрации Пикассо к "Дон Кихоту" Сервантеса, только сюжеты взяты из Библии. Работы неплохо бы смотрелись в интерьерах настоящей постройки культового назначения. Но так далеко Московская биеннале еще не зашла.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...