Иранская оппозиция сообщила, что духовный лидер Ирана аятолла Али Хосейни Хаменеи, сменивший на этом посту в 1989 году лидера исламской революции аятоллу Хомейни, "в руках Всевышнего". Умер ли рахбар на самом деле, не столь важно: состояние его здоровья было чрезвычайно плохим давно. Проблема в том, что с его уходом — вне зависимости от того, будет ли это уход из жизни или активной политической деятельности,— рушится вся система сдержек и противовесов, на которой держится относительная стабильность иранской власти.
На протяжении всех 20 лет своего пребывания на посту, ближайшей аналогией которого является позиция советского генсека, аятолла Хаменеи боролся за власть с религиозной элитой Кума, далеко не самым влиятельным и богатым представителем которой он является. Он ликвидировал пост премьер-министра, сузил в свою пользу полномочия президента, сконцентрировал в своих руках контроль над работой парламента, президентской администрации, совета министров, судебной системы, Корпуса стражей исламской революции, армии, разведки, правоохранительных органов, СМИ и исламских фондов.
Соперничество с лидерами прагматиков и либералов, экс-президентами Хашеми Рафсанджани и Хатами, заставило его провести на пост президента ставленника крайнего крыла консерваторов Ахмади-Нежада, спровоцировав жесткое противостояние в иранской элите. Заложником этой ситуации аятолла Хаменеи стал, поддержав президента Ахмади-Нежада на очередных выборах летом 2009 года. Разгром оппозиции, обвинившей рахбара в беспрецедентных подтасовках в пользу президента, оставил его один на один со своим ставленником, который неожиданно оспорил точку зрения Хаменеи по вопросам кадровых назначений. Неслыханная дерзость президента в отношении духовного лидера могла быть объяснена единственным образом: тот сыграл свою роль и более не был необходим иранским силовикам, стоящим за Ахмади-Нежадом.
Формально вопрос о том, кто заменит аятоллу Хаменеи на высшем в Иране государственном посту, решает совет улемов, возглавляемый опальным Хашеми Рафсанджани. Фактически же решать это будут в большей мере президент и его окружение. Парадокс в том, что переход Ирана от "муллократии" к светской системе управления, скорее всего, приведет к обострению его противостояния с окружающим миром и ужесточению идеологического контроля внутри страны.
Примеры СССР, Китая, Кубы, Северной Кореи, Бирмы и множества других стран доказывают: режим, готовый к силовому подавлению оппозиции и противостоянию внешней агрессии, неуязвим. Иран успешно развивает ядерную программу, строит ракеты дальнего радиуса действия и заключает альянсы с сателлитами и союзниками. Тегерану не страшны санкции, тем более что они вряд ли будут поддержаны Китаем. Его не слишком беспокоит точка зрения на происходящее мирового сообщества. А значит, демократизация Ирана откладывается надолго.