// НЕУВЯЗОЧКА ВЫШЛА
В понедельник процесс по второму делу ЮКОСа перешел в стадию допроса свидетелей. Уже с первым из допрошенных вышла неувязочка: он дал совсем не те показания, какие хотела услышать прокуратура, хотя именно она и пригласила его в суд.
Второй суд над Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым с самого начала шел по сценарию гособвинения. Прокуратура пожелала, чтобы процесс вел именно председатель Хамовнического суда Москвы Виктор Данилкин, он и получил дело. Все ходатайства обвинения суд удовлетворял, а ходатайства и протесты защиты и подсудимых методично отклонял. Список из 250 свидетелей со стороны гособвинения суд утвердил сразу, а вот одобрить или хотя бы рассмотреть список из 300 человек со стороны защиты, в который включены едва ли не все бывшие и действующие высшие чиновники России, судья Данилкин не решился до сих пор, объясняя это тем, что время еще не пришло.
Так что все располагало к тому, что и допрос свидетелей от прокуратуры пойдет столь же гладко. Тем более что начинался он с экс-главы АОЗТ "Волна" (дочернего предприятия ЮКОСа) Андрея Крайнова, который в 2004-2005 годах, на первом юкосовском процессе, уже помог гособвинению. Он обвинялся по тем же статьям, что и Ходорковский с Лебедевым, но признал свою вину, активно сотрудничал со следствием, а действия его адвокатов нередко противоречили линии защиты совладельцев ЮКОСа. Благодаря этому Крайнов ездил в суд не из СИЗО, а из дома, где находился под подпиской о невыезде, и в итоге получил пять лет условно. Очевидно, обвинение и в этот раз рассчитывало на его помощь, однако вышла неувязочка.
На вопросы прокурора Валерия Лахтина о его связях с подсудимыми и их роли в ЮКОСе и МЕНАТЕПе Крайнов отвечал, что с Ходорковским не встречался никогда, а с Лебедевым, может быть, несколько раз. Он часто употреблял слова "не помню", "возможно", а иногда и вовсе не отвечал Лахтину и только смотрел на Данилкина, после чего судья просил прокурора почетче сформулировать вопрос. В конце концов Лахтин заявил, что слова Крайнова противоречат показаниям, данным им на следствии, и начал пересказывать старые показания Крайнова с процесса пятилетней давности, с которыми тот полностью согласился. Правда, к новому делу ЮКОСа они не имели никакого отношения и вменяемую сейчас подсудимым вину не подтверждали и не опровергали, на что сразу указала защита. Во вторник Крайнова допрашивали уже адвокаты, и на их ключевой вопрос, присутствовал ли он при хищении их подзащитными нефти ЮКОСа, был дан ответ: "Не присутствовал".
Потерпев фиаско с первым свидетелем, в среду обвинение попыталось отыграться за эту досадную осечку. В суде выступил второй свидетель — Евгений Рыбин. (Экс-глава компании "Ист Петролеум", с которой купленная ЮКОСом в 1997 году "Томскнефть" расторгла контракт на разработку нефтяных месторождений. Рыбин пытался судиться, за что, по версии следствия, его дважды пытался убить сотрудник службы безопасности ЮКОСа Алексей Пичугин по приказу экс-совладельца компании Леонида Невзлина. Пичугин приговорен к пожизненному заключению, проживающий в Израиле Невзлин — к тому же сроку заочно). В самом начале выступления Рыбин сказал, что испытывает к подсудимым личную неприязнь, но пообещал быть правдивым. После чего дал ценнейшие для обвинения показания: заявил суду, что "Ходорковский украл все, что можно, все, что плохо лежало". А за проводимую Рыбиным активную разоблачительную работу, а также за информирование органов о воровстве руководства ЮКОСа, по его словам, "было принято решение: давайте убьем Рыбина, и делу конец". "Начались гангстерские разборки. Закончилось тем, что Ходорковский вот сидит здесь, а я еще живой, несмотря на большое желание Ходорковского похоронить меня",— не без гордости заявил свидетель. Но и с ним не обошлось без накладок: Рыбин, представившейся специалистом-нефтянником, не смог ответить на многие профессиональные вопросы подсудимых (например, он сообщил, что не помнит, где происходит замер объема поднятой из скважины нефти и что такое "процент обводненности"). Да еще и подверг сомнению одно из основных обвинений против Ходорковского и Лебедева, сообщив, что 350 млн тонн нефти украсть невозможно, а можно украсть только деньги от ее реализации.