Концерт классика
Два концерта Пааво Ярви закрыли симфоническую программу фестиваля "Звезды белых ночей". ДМИТРИЙ Ъ-РЕНАНСКИЙ убедился в том, что время для визита господина Ярви в расписании мариинского форума было выбрано очень правильно — слушать что-либо после выступлений эстонского дирижера было бы решительно невозможно.
Приглашение Валерия Гергиева поучаствовать в бетховенском фестивальном цикле удачно вписалось в июльский рабочий график главной приглашенной звезды "Белых ночей"-2009: накануне визита в Петербург 46-летний Пааво Ярви закончил запись всех симфоний композитора со своим оркестром Deutsches Kammerphilharmonie Bremen и готовится в конце месяца исполнить их на Зальцбургском фестивале. Встреча с лидером европейского исполнительского мейнстрима оказалась, впрочем, едва не сорвана мариинскими логистами, предоставившими в распоряжение господина Ярви вспомогательный состав оркестра. Итог подобного альянса оказался неожиданно выгодным как для самого дирижера, так и для публики. В записях Deutsches Kammerphilharmonie работа господина Ярви неотделима от перфекционизма бременских музыкантов. Встреча с оркестром класса "Б" спровоцировала остранение, подчеркнувшее наиболее характерные свойства искусства дирижера.
Оно оказалось невероятно эффективным: за считаные репетиции дирижер провел сеанс ботокс-терапии, введя острейшей иглой в мышцы музыкантов хорошие европейские манеры, лоск и свежесть. Эстонский маэстро предложил принципиально иной тип музицирования: преимущественно камерный, театральный, с необходимостью молниеносно меняться функциями и амплуа. Выступающие с приглашенными дирижерами лишь по большим фестивальным праздникам мариинцы не могли не подчиниться новым правилам игры и выкладывались с такой отдачей и жаром, на фоне которых многие огрехи были едва заметны. Темпы финальных частей были заметно более компромиссными, чем на записях с оркестром Бремена, порой оставляла желать лучшего шлифовка деталей и рельефность баланса, но недочеты внешней отделки интерпретации господин Ярви компенсировал внутренней глубиной.
Исполнение четырех бетховенских симфоний (Четвертая плюс Седьмая и Восьмая плюс Вторая) трудно не признать самым гармоничным и цельным из слышанных в Петербурге дирижерских выступлений последних лет. Величественной неповоротливой бронзой канонического филармонического Бетховена и не пахло. Они очень похожи — Пааво Ярви и его Бетховен: оба подтянутые, поджарые, мускулистые, благородно элегантные и предельно внятные. Техника Пааво Ярви аскетически совершенна, его дирижерская палочка транслирует мощнейшую художественную волю, не парализующую, но заряжающую исполнение динамической энергией. Бетховенские трактовки господина Ярви слушаются идеальной иллюстрацией тезиса Шопенгауэра о музыке как "непосредственном образе Воли". Непреклонность свободно разворачивающейся структуры и абсолютный дирижерский контроль за этим процессом поражают.
Критикуя одно из исполнений бетховенской Седьмой, Святослав Рихтер отмечал в своих дневниках: "Не почувствовал гордо выхваченную из ножен шпагу в первом такте". Жаль, что Рихтер не слышал Бетховена Пааво Ярви — он умеет сгущать музыкальные образы, делая их осязаемыми.
В записи вторая часть Седьмой симфонии следует за первой без всякого люфта — до минувшего четверга оставалось не до конца понятным, концептуален или случаен подобный монтаж. Концертный формат, конечно, лишь подтвердил предсказуемую мысль о том, что господин Ярви не терпит случайностей. Но пережить это моментальное погружение из ослепительных горных сфер в ледяной омут живьем, не переводя дыхания, дорогого стоило.