Венгерская защита

Самую странную покупку последних лет в российском ТЭКе совершил "Сургутнефтегаз". В разгар кризиса компания приобрела у австрийской OMV пакет акций крупнейшей в Европе венгерской нефтегазовой компании MOL. Главный вопрос: зачем? Ведь "Сургутнефтегаз" купил пакет акций, не являющийся ни контрольным, ни блокирующим, к тому же в стране, которая не любит чужаков, да еще по цене вдвое выше рыночной.

"Сургутнефтегаз" под руководством гендиректора и совладельца, великого скупого Владимира Богданова, копил деньги много лет (и накопил около 20 млрд наличных долларов), практически не брал кредитов, не покупал активов, даже тогда, когда все это делали. И вот в разгар кризиса сургутская компания покупает у австрийской OMV 21,2% акций крупнейшей в Европе венгерской нефтегазовой компании MOL за €1,4 млрд. Сказать, что это было неожиданностью, значит не сказать ничего.

Действительно, активы MOL делают ее весьма желанным объектом для поглощения, особенно для российских компаний, ведь восточноевропейские НПЗ, входящие в ее структуру, работают на российской нефти, поставляемой по нефтепроводу "Дружба" (поставки осуществляют "Роснефть" и ЛУКОЙЛ). Плюс разветвленная сеть АЗС, высокая глубина переработки нефти, ведущие позиции на топливных рынках ряда стран. А еще есть газотранспортная система, в которой был бы крайне заинтересован "Газпром".

30 марта 2008 года "Сургутнефтегаз" подписал соглашение о покупке 21,2% акций венгерской MOL у австрийской OMV Group. В официальном сообщении российской компании говорилось, что "приобретение пакета акций MOL является важным шагом в реализации стратегии "Сургутнефтегаза" по дальнейшему укреплению вертикально интегрированного бизнеса и достижению максимальной близости к конечным потребителям". "Покупка доли в MOL станет серьезной основой для начала долгосрочного взаимовыгодного сотрудничества между нашими компаниями и послужит укреплению европейской энергетической безопасности",— отметил гендиректор "Сургутнефтегаза" Владимир Богданов.

Еще одна выдержка, уже из официального сообщения компании о закрытии сделки: ""Сургутнефтегаз" заинтересован в укреплении бизнеса MOL на благо всех акционеров и намерен оказывать содействие дальнейшему росту MOL". Там же приведены слова Владимира Богданова: ""Сургутнефтегаз" как крупнейший акционер намерен выстроить продуктивные и долгосрочные взаимоотношения с MOL и его руководством".

Странно, мягко говоря.

Первая зарубежная покупка — и последовавший за ней скандал европейского масштаба.

В Венгрии к приходу "Сургута" готовы не были и оказали весьма холодный прием российской компании. Министр финансов Венгрии Янош Вереш заявил Financial Times: "Новость о сделке стала сюрпризом для правительства Венгрии... Мы ожидаем, что "Сургутнефтегаз" предоставит больше подробностей о своих намерениях". В сообщении самой MOL говорилось, что "между "Сургутнефтегазом" и MOL не было и нет стратегических или рабочих отношений. Поэтому намерения "Сургутнефтегаза", сформулированные в его заявлении, не ясны. Совет директоров MOL полагает, что "Сургутнефтегаз" — финансовый инвестор".

Дальше страсти стали только накаляться. Выступая на слушаниях в парламенте Венгрии, глава MOL Жолт Хернади заявил, что сделка "не может рассматриваться как дружеский шаг и никогда не будет считаться таковой". "Вопрос в том, будем ли мы рассматривать ее как враждебную или просто как несогласованную",— отметил он.

При этом Жолт Хернади высказал предположение, что, возможно, OMV, пытавшаяся ранее поглотить MOL, могла действовать в интересах российской компании: "Цена, по которой OMV продавала долю MOL, почти до пенни совпадает с той, по которой OMV эту долю когда-то покупала, минус дивиденды (которые получала OMV от MOL как акционер.— BG). Возникает подозрение, что OMV была лишь ширмой для "Сургутнефтегаза"". В довершение он даже попугал слушателей, сказав, что сделка поднимает вопросы "энергетической независимости" стран присутствия MOL и что "российские компании обычно не довольствуются миноритарным пакетом акций".

Затем в дело вступили официальные венгерские лица. Президент Венгрии Ласло Шойом пообещал попросить правительство принять во внимание возможные последствия покупки "Сургутнефтегазом" акций MOL, а госсекретарь венгерского МИДа Ене Фаллер попросил российского посла в Венгрии Игоря Савольского принять меры к тому, чтобы венгерская общественность получила "всеобъемлющую информацию" о "Сургутнефтегазе" и "его намерениях" в отношении MOL.

Глава парламентского комитета по международным отношениям Венгрии Жолт Немеет заявил, что целью покупки "Сургутнефтегазом" акций MOL было ограничение инвестиций в строительство газопровода Nabucco, чтобы предоставить конкурентное преимущество российскому проекту South Stream.

Заявлениям венгры не ограничились. Они не пустили "Сургут" на собрание акционеров 23 апреля по причине отсутствия его в реестре акционеров. В реестр его не внесли, поскольку управление по энергетике Венгрии запросило какие-то дополнительные сведения у компании. А на самом собрании в устав MOL были внесены поправки, направленные против возможных попыток недружественного поглощения.

В частности, утверждено право совета директоров требовать от акционеров MOL указать своих конечных владельцев. Если акционеры входят в одну группу и вместе получают более 2% акций в MOL, то обязаны немедленно раскрыть для компании структуру группы. Отказ раскрыть эту информацию лишает акционера права голоса.

Количество голосов, которое требуется для увольнения членов правления, увеличено с простого большинства до 75%. Кроме того, в будущем собрание акционеров может принять решение об увольнении только одного члена совета директоров единовременно, а другие увольнения не будут допускаться в течение ближайших трех месяцев. Менеджеры также получили право на осуществление обратного выкупа акций в течение ближайших полутора лет. Финальной точкой стало решение не выплачивать дивиденды по итогам работы в 2008 году.

"Сургутнефтегаз" отреагировал открытым письмом к акционерам MOL, в котором говорилось: "Мы неоднократно демонстрировали свою готовность установить открытый и конструктивный диалог с руководством MOL и предлагали проведение соответствующих встреч и консультаций, в ходе которых мы могли бы прояснить свою позицию и намерения. К сожалению, до сегодняшнего дня все наши усилия были практически полностью проигнорированы".

Глава "Сургута" выразил непонимание того, почему его компанию не включили в список акционеров для участия в собрании акционеров. Заканчивалось письмо выражением готовности "установить диалог с руководством компании в стремлении к развитию взаимовыгодного партнерства".

На момент подготовки данного материала информации о встрече руководства "Сургутнефтегаза" с коллегами из MOL так и не было.

Этого можно было ожидать. Вялые попытки руководства российской компании отбиться от шквала недружественных заявлений и наладить контакт с менеджментом MOL через открытые письма выглядят весьма странно. Непонятно и то, почему компания Владимира Богданова не провела консультаций с венгерской стороной, прежде чем совершать сделку. Опыт OMV наглядно демонстрирует, что кавалерийские атаки на венгров не проходят. А опыт других российских компаний, приобретавших активы за рубежом, говорит о том, что каждая покупка прорабатывается месяцами, а то и годами и является компромиссом сторон.

Причин, объясняющих такое поведение главного скупого нефтяника российского ТЭКа, может быть несколько.

Самая простая: "Сургутнефтегаз" не имеет опыта в сфере M&A, просто не знает, что и как надо делать, поэтому и набивает себе шишки. Но верится в это с трудом, ведь все сложности этой сделки были известны, у компании были грамотные иностранные консультанты.

Кроме того, это означало бы, что "Сургут" купил долю в венгерских активах на свой страх и риск, ни с кем из "старших товарищей" не посоветовавшись. Но это не так. Вице-премьер Игорь Сечин в интервью газете Wall Street Journal сказал, что предварительно в правительстве эта сделка обсуждалась.

Наиболее вероятным кажется другой вариант. "Сургутнефтегазу" сейчас в общем-то все равно, что и кто о нем говорит и какие действия предпринимают менеджеры MOL. Но остается открытым вопрос, зачем ему этот пакет. Пока есть две официальные версии и множество конспирологических.

Руководство MOL считает, что со стороны "Сургутнефтегаза" имеет место спекулятивная сделка. В условиях затяжного кризиса неправдоподобная версия. Акции куплены по цене вдвое выше рыночной, рассчитывать, что котировки взлетят настолько, что можно будет получить прибыль при перепродаже, в ближайшие годы не приходится. Отбить расходы за счет дивидендов также не получится, точнее, получится, но ждать возврата денег придется лет 15.

В Венгрии популярна версия о желании России помешать Nabucco и еще некоторым европейским газовым проектам, которые конкурируют с российскими.

Этот плод фантазии венгерских оппозиционеров рассматривать всерьез вряд ли стоит, поскольку Nabucco пока фантомный проект, о нем много говорят, но вперед дело не движется — газа для этого газопровода как не было, так и нет. Но если он появится, то даже уход венгерской компании MOL из состава консорциума по Nabucco реализации проекта не помешает — для Европы это живой символ избавления (пусть и мнимого) от зависимости от российского газа.

Официальная версия "Сургутнефтегаза" всем хороша. У компании слабо развит сегмент переработки, нет зарубежных активов, а покупка MOL сразу убивает двух зайцев. Но для этого надо или активно выстраивать партнерские отношения (чего пока не было), или нужен пакет акций значительно больший, чем 21,2%.

Возможно, что "Сургутнефтегаз" и рассчитывает увеличить свою долю. Об этом же говорил Жолт Хернади. Возможно, у кого-то из бенефициаров российской компании уже есть миноритарный пакет акций MOL и они продолжат скупать акции, а потом выступят единым фронтом. Новые поправки, внесенные в устав, делают это более сложным, но юридические способы обойти их наверняка найдутся. Кроме того, можно еще начать разбирательства в отношении менеджмента MOL, обвинив его в ущемлении прав инвесторов. Получить контрольный пакет будет сложно, но у "Сургутнефтегаза" есть весомый аргумент, который больше всего ценится в эпоху кризиса,— огромный "кэш".

Теоретически компания Владимира Богданова может даже пойти по пути австрийцев и предложить венграм обмен акциями. Возможно, что такой вариант устроил бы MOL.

Не исключено также, что российские власти до сделки провели консультации с прежним венгерским премьером Ференцем Дьюрчанем, который мог неофициально пообещать продать "Сургутнефтегазу" долю правительства в MOL. Но случилась отставка кабинета.

Косвенное присутствие "Роснефти" и Игоря Сечина в истории с акциями MOL дает почву для еще одной версии: сделка была совершена в интересах "Роснефти", а не "Газпрома", хотя MOL контролирует и разветвленную газотранспортную систему. Тем более что ранее выходцы из "Сургутнефтегаза" уже помогали "Роснефти" — при покупке "Юганскнефтегаза" в 2004 году.

Все это наталкивает на самый простой и не очень интересный вывод. Акции MOL куплены после совещания "в верхах" не для чего-то конкретного, а просто для того, чтобы они были у лояльной властям российской компании.

"Сургутнефтегаз" был выбран по причине уже отмечавшейся лояльности, а также наличия свободных средств, которых нет ни у "Газпрома", ни у "Роснефти". Акции хлеба не просят, полежат, пока шумиха уляжется, а там, глядишь, пакет и нарастить удастся. "Сургут" богатый, он заплатит.