Обыкновенная мафия

"Гоморра" режиссера Маттео Гарроне в украинском прокате

премьера / кино

В рамках фестиваля "Летний сезон культового кино" в ограниченный прокат вышла "Гоморра" Маттео Гарроне — фильм, награжденный в прошлом году Золотой пальмовой ветвью в Канне и заставивший говорить о возрождении итальянского политического кино. Рассказывает АНДРЕЙ ПЛАХОВ.

В "Гоморре", посвященной феномену неаполитанской каморры и не похожей ни на один из классических фильмов про мафию, много неожиданного для нашего консервативного зрителя. В ней нет социальной риторики и мифологии крестных отцов с историей их восхождения и падения. Здесь никого не замуровывают в бетон, не пытают горячим утюгом, здесь даже редко повышают голос и никогда не матерятся. Если показано убийство, то как рутинный, без всякого пафоса, бизнес.

В фильме параллельно развиваются, практически не пересекаясь, несколько историй. Общее только одно: все герои оказываются подчинены интересам преступного сообщества. Пожилой держатель общака, который выплачивает субсидии родственникам отбывших на отсидку. Два великовозрастных оболтуса, видящих себя героями фильма Брайана де Пальмы и окончательно теряющих голову, когда им удается разворошить тайник с оружием. Тринадцатилетний разносчик продуктов: ему приходится навсегда распрощаться с совестью, наведя бандитов на свою клиентку. Выпускник университета, которого втягивают в бизнес по захоронению токсичных отходов под крышей мафии. Талантливый портной, которого перекупают китайские конкуренты и который чуть не гибнет от мести клана. Уже потом, чудом спасшись, он с профессиональной завистью смотрит на наряд Скарлетт Йоханссон в телерепортаже с Венецианского фестиваля — неплохая шутка на тему о том, где жизнь, а где кино.

"Гоморра" рисует почти безнадежную картину мафиозного мира, от которого некуда деваться. Мафия переименована в Гоморру вовсе не из страха перед последствиями, а в целях большей образности и мифологичности. "Гоморра" поставлена по книге молодого журналиста Роберто Савиано, который после ее выхода миллионным тиражом в Италии и продажи в 33 страны живет под надзором и защитой полиции. То же самое, вполне возможно, ждет Маттео Гарроне, опасались его друзья и поклонники. Особенно после того, как один из мафиози-киноманов подснялся в "Гоморре" в массовке, был опознан зрителями и привлечен к суду.

Гарроне, римлянину, было непросто войти в криминальный мир Неаполя. Режиссер обнаружил, что этот мир мифологичен: он подобен замкнутой экосистеме, отделенной от окружающей реальности. Люди внутри этой системы почти не знают, что происходит вокруг. В процессе работы Гарроне самому пришлось пообщаться с крестными отцами мафии, и некоторые из них, самого высшего эшелона, произвели на него впечатление, словно это аристократы Висконти. На девушке из этой среды режиссер даже женился. Однако в итоге боссы каморры остались недовольны фильмом: с одной стороны, он приобрел широкий резонанс, с другой — не удовлетворил их тщеславие, поскольку посвящен не крестным отцам, а их рабам.

На экране — антропологическое исследование, анализ преступности как модуса поведения и способа жизни. В пейзажах, снятых оператором Марко Онорато в провинции Казерта, странным образом преломляются традиции деревенского неореализма, отрефлексированного острым интеллектом жителя современного мегаполиса. Первоклассный музыкальный ряд включает известные шлягеры, которые звучат шокирующе в контексте фильма, и специально написанную для него песню Роберта дель Наджа и Нила Давиде.

В финальных титрах картины идут скупые цифры, иллюстрирующие подвиги каморры. Рекорды по числу убитых (больше, чем в палестино-израильской войне с начала интифады), по обороту средств наркотрафика, по росту онкологических заболеваний в районах захоронения отходов. Список подконтрольных отраслей — от мусоросборки до fashion-дизайна и кинопроизводства.

Гарроне всячески открещивается от родства с традицией политического кино. Его фильмы лишены той страстности и демократической коммуникативности, которая делала ленты 30-40-летней давности событиями, способными по-настоящему всколыхнуть общество. Впрочем, Гарроне доказал, что собрать кассу можно и другим способом, сохраняя верность своим авторским принципам и не изменяя ни собственному темпераменту, ни стилю. Вот это и будет самое интересное в биографии режиссера: увидеть, как сложатся его отношения с публикой. Ибо она в конечном счете решит, можно ли считать ренессанс итальянского кино реальностью или мифом.


Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...