На прошлой неделе Совет федерации одобрил поправки к закону "Об основных гарантиях прав ребенка", разрешающие регионам вводить запрет на пребывание детей в ряде общественных мест, в том числе в определенное время суток. По убеждению законодателей, это самая эффективная мера как для защиты детей от преступников, так и для спасения прочих граждан от преступных посягательств детей.
Одобренный Советом федерации закон был внесен в Госдуму Дмитрием Медведевым. Закон очень схож по духу с готовящимся к рассмотрению в первом чтении депутатским законопроектом "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию" ("Власть" подробно рассказывала о нем 2 и 23 марта). Оба документа направлены на защиту несовершеннолетних граждан от вредного внешнего воздействия, и оба предлагают делать это посредством введения определенных запретов. Разница лишь в том, что если в депутатском проекте дети выступают только в качестве жертв, то, согласно уже принятому президентскому закону, они и сами могут превратиться в правонарушителей.
Федеральная теория
"Пресса сейчас называет этот законопроект законом о комендантском часе. Это не так",— заявила глава думского комитета по вопросам семьи, женщин и детей Елена Мизулина, представляя президентские поправки депутатам. Во-первых, проект, по ее словам, "не запрещает, а упорядочивает" пребывание детей в ряде общественных мест. А во-вторых, документ содержит и положения "позитивного характера". Так, он впервые относит "защиту детей от факторов, негативно влияющих на их физическое, интеллектуальное, психическое, духовное и нравственное развитие", к числу главных целей государственной политики.
Однако для самих российских детей и их родителей, не особенно разбирающихся в тонкостях государственной политики, все-таки гораздо важнее не весьма размытые "позитивные" нормы закона, а именно содержащиеся в нем конкретные запреты. Стоит оговориться, что федеральный закон носит рамочный характер и никаких ограничений напрямую не вводит, а лишь предоставляет субъектам федерации право сделать это самостоятельно. Но можно не сомневаться, что подавляющее большинство регионов этим правом охотно воспользуется.
При "упорядочивании" нахождения детей в общественных местах региональным властям предложено обращать внимание на два фактора: характер этих мест и время суток. Безусловный запрет может быть наложен на пребывание несовершеннолетних в сугубо взрослых заведениях. Там детям нельзя появляться в любое время суток, в том числе и в сопровождении взрослых. К числу таких заведений закон относит секс-шопы, пивные рестораны, винные и пивные бары, рюмочные, а также другие места, предназначенные "для реализации только алкогольной продукции, пива и напитков, изготавливаемых на его основе".
Другое предлагаемое ограничение распространяется лишь на ночное время (с 22.00 до 6.00) и касается только детей, которых не сопровождают родители или "лица, осуществляющие мероприятия с участием детей". Зато перечень запретных мест в данном случае гораздо шире: помимо "улиц, стадионов, парков, скверов и транспортных средств общего пользования" это компьютерные клубы и интернет-кафе, обычные кафе и рестораны, а также развлекательные заведения, в которых предусмотрена розничная продажа алкоголя. Определять точный перечень мест, "нахождение в которых может причинить вред здоровью детей", регионы будут самостоятельно — "с учетом культурных и иных местных традиций" и с помощью специальных экспертных комиссий.
Одиноких несовершеннолетних, обнаруженных в запретных местах, будут доставлять к родителям (или лицам, их заменяющим), которые должны быть уведомлены о факте "обнаружения". Возможна и отправка детей в "специализированные учреждения", но лишь в трех случаях: если у них нет родителей или опекунов; если местонахождение родителей невозможно установить; при наличии "иных обстоятельств, препятствующих незамедлительному доставлению ребенка указанным лицам". Теоретически таким обстоятельством может стать, скажем, плохая погода или нехватка бензина у патрульной милицейской машины — и вот уже ребенка везут не к родителям, проживающим где-нибудь на окраине города, а в ближайший детприемник. Но детальный порядок "уведомления и доставления", как и размеры административных штрафов, взимаемых с родителей, должностных и юридических лиц за нарушение детьми комендантского часа, должны установить сами регионы.
В первоначальном варианте законопроекта Дмитрий Медведев предлагал распространить все упомянутые ограничения только на лиц, не достигших 14 лет. Депутаты сочли, что полную самостоятельность в ночной жизни российские дети могут обрести лишь одновременно с получением активного избирательного права, и повысили возрастную планку до 18 лет. У Кремля столь вольное обращение с президентской инициативой никаких возражений не вызвало.
Региональная практика
Хотя практика введения для детей комендантского часа давно существует во многих зарубежных странах (см. "Власть" от 2 февраля), российские законодатели при обсуждении этой темы предпочитали ссылаться на успешный отечественный опыт. По данным депутата Мизулиной, местные законы, упорядочивающие пребывание детей в общественных местах, действуют с прошлого года в 22 регионах, и практика убедительно доказала их эффективность. Причем выигрывают от этих законов как сами дети, которые реже становятся объектом преступных посягательств, так и остальные граждане, меньше страдающие от криминальной активности малолетних правонарушителей.
Так, в Краснодарском крае, по сообщению Елены Мизулиной, с августа по декабрь 2008 года число правонарушений, совершаемых несовершеннолетними, сократилось на 22%, а количество преступлений в отношении детей — на 8,5%. В Ивановской области грабежей с участием несовершеннолетних стало меньше на 16%, а преступлений в отношении детей — на 25%.
Правда, в России строгость законов, как известно, нередко компенсируется их неисполнением, что тоже подтверждается статистическими данными. К примеру, в Республике Коми, по информации местной прокуратуры, за первый квартал этого года было выявлено 912 несовершеннолетних, находившихся в ночное время на улице без сопровождения взрослых. В то же время к административной ответственности за такие нарушения было привлечено только 29 родителей. Из этого можно сделать вывод, что в большинстве случаев власти пока ограничиваются устными внушениями, хотя региональные законы обычно не предусматривают иных наказаний, кроме штрафов.
Впрочем, надеяться, что закон на местах всегда будет трактоваться в пользу провинившихся, родителям вряд ли стоит. Особенно с учетом повышения планки возрастных ограничений до 18 лет. Ведь теперь под действие комендантского часа подпадут не только дети младшего и среднего школьного возраста, которых нормальные родители и без того не выпустят из дому ночью одних, но и старшеклассники, учащиеся техникумов и даже первокурсники вузов, которые привыкли считать себя уже достаточно самостоятельными людьми. Не случайно в той же Республике Коми более 90% "отловленных" на ночных улицах детей относятся именно к возрастной группе от 14 до 17 лет.
К тому же формальными нарушителями закона невольно могут стать и многие вполне законопослушные подростки, например занимающиеся в спортивных секциях или посещающие внешкольные образовательные учреждения. Скажем, в "малом мехмате" при МГУ, рассчитанном на школьников 9-11 классов, самый поздний кружок заканчивается в 21.00. И если ученику предстоит после этого ехать на другой конец Москвы или тем более в Подмосковье, то уже на подходе к дому он вполне может попасть под "облаву" правоохранительных органов. А сдвинуть занятия на более раннее время возможно далеко не везде. "Беда в том, что до 17 часов все аудитории в университете обычно заняты",— объяснили "Власти" в МГУ.
На курсах для поступающих в вузы поздние занятия уже не исключение, а правило. Так, работа подготовительных курсов при некоторых факультетах того же МГУ и в центре довузовского образования "Уникум" при РУДН нередко заканчивается в 21.00. А самые большие проблемы будут у 17-летних первокурсников вечерних отделений вузов. Это объясняется самой сутью "вечерки": ее студенты работают и просто не могут приходить на учебу раньше. Поэтому, к примеру, у вечерников исторического факультета МГУ занятия завершаются в 21.10, на факультете журналистики — в 21.40, а на вечернем отделении РГГУ последняя, восьмая, пара заканчивается в 22.20.
Разумеется, чисто теоретически во всех этих случаях милиционеры могут разобраться на месте и не задерживать подростков, оказавшихся на улице по уважительной причине. Но российский опыт взаимодействия граждан с правоохранительными органами подсказывает, что такое развитие событий гораздо менее вероятно, чем, например, превращение ночных облав на детей в новую статью дохода для служителей правопорядка. Из того же опыта следует, что ловить в первую очередь будут не беспризорников или детей алкоголиков, с которых взять попросту нечего, а подростков из приличных и заведомо платежеспособных семей. Кстати, в интернете уже можно найти рассказы о том, как милиционеры сажали в "обезьянник" 20-летних парней, забывших дома паспорта, ссылаясь при этом как раз на "детские" законы: "Может, вы и выглядите на 25 лет, но нам кажется, что вам нет и 15".
Конечно, региональные власти могут избежать некоторых проблем, воспользовавшись предусмотренным в федеральном законе правом смягчать определенные ограничения. В частности, регионы вправе снижать "с учетом культурных и иных местных традиций" возрастную планку запретов до 16 лет и сокращать "с учетом сезонных, климатических и иных условий" рамки ночного времени. Это позволило бы, к примеру, на законных основаниях проводить школьные выпускные вечера с традиционной встречей выпускниками рассвета или избавить от ежедневных объяснений с милицией студентов вечерних отделений.
Однако в то, что региональные депутаты, принимая собственные законы о защите детей, окажутся либеральнее федеральных коллег, верится почему-то с трудом. Ведь, как показывает анализ законодательных инициатив с мест, предложений что-либо запретить или ужесточить среди них, как правило, гораздо больше, чем законопроектов о расширении прав и свобод. Да и отдельные примеры из жизни регионов, где подобные "детские" законы уже действуют (см. справку), доказывают, что известная поговорка о получении физических увечий вследствие излишне усердного отправления религиозных обрядов в российской провинции по-прежнему весьма актуальна.