"Компромисс — синоним плохого решения"

О часах Ilea с арт-директором Baume & Mercier Александром Перальди поговорила Маша Цуканова.

— Говорят, у Ilea сложная история.

— Мы мечтали выпустить круглую женскую модель, потому что квадратная — Diamant — уже была. В Ilea нам хотелось визуально интегрировать корпус с браслетом с помощью рельефного безеля и гильошированного циферблата. Но это потребовало слишком много работы. Мы планировали запустить Ilea в минувшем году, но оказались не готовы. Сложности возникли в деталях. Сперва мы сделали простой безель, он получился слишком классическим — пришлось выдумать для него дополнительный декор. Хотели визуально объединить корпус с браслетом, но маленькие "ушки", соединяющие их, оказались чертовски дорогостоящей штукой. А мы, дизайнеры Baume & Mercier, должны прислушиваться к маркетинговому департаменту, чтобы найденные нами решения подходили рынку по цене. Да и производственный департамент не должен мучиться с нашими выдумками. Мы ведь работаем в команде. Но в то же время мы не хотим идти на компромиссы. Для меня компромисс — синоним плохого решения. Я люблю проблемы, они заставляют искать идеальные решения.

— Дизайнерам не претят ограничения маркетологов?

— Я тружусь в Baume & Mercier уже семь лет и потратил уйму времени, доказывая маркетологам, что дизайнеры так же важны, как они. В итоге мы с президентом марки придумали новый тип работы — все делать вместе с самого начала. В прошлом в нашей компании и до сих пор во многих других фирмах маркетинг — это ключевое подразделение. В этих компаниях между изделием, изначально придуманным дизайнером, и результатом целая пропасть. Дизайнер работает только в начале проекта, а потом другие люди меняют изделие практически до неузнаваемости. Получаются часы или слишком коммерческие, или слишком нишевые, или слишком дорогие. У нас же вся команда работает вместе на протяжении всего процесса. Разница колоссальная: мы находим идеальные решения для всех вопросов, возникающих по ходу,— и часы живут. Присутствие дизайнера на каждом шагу просто необходимо, чтобы поддерживать задуманную эстетику. Поэтому у нас выходят вневременные часы, по-настоящему эстетические. Они не слишком экстравагантные, но, безусловно, креативные.

— Сколько человек придумывали Ilea?

— Трудно сказать. У нас в подразделении дизайна три человека — я работаю с двумя женщинами. И никогда не могу сказать: вот эти часы были разработаны вот этим человеком. Кто-то делает первый набросок — это важно. Но первая корректура важна не меньше, а последняя — даже больше. Мы все делаем вместе, в команде. Это наша работа — трудиться в команде. Если бы я работал один, то результат был бы совсем другим, но он такой, какой есть,— и это главное.

— Baume & Mercier нарочно не реагируют на то, что в тренде огромные модели с обилием драгоценных камней?

— Это не наш путь. Для меня, например, большой размер — это не тренд. Корпус Ilea — 30 мм, вы знаете, это ведь значительно больше, чем в исторических дамских часах. Но в то же время Ilea далеко до fashion-тренда, требующего, чтобы женские часы равнялись по размеру мужским. Тренд на громоздкие женские часы скоро пройдет. И если женщине захочется носить по-настоящему большие часы, скорее она возьмет себе мужскую модель. Мы пытались выпускать большие часы для женщин, но из этого ничего не получилось. Все равно женщинам симпатичнее большие мужские часы.

— Почему женщинам сегодня так нравятся мужские часы?

— Так выражается мужское начало в женщине. То же происходит в обратном направлении — дизайн мужских часов постепенно меняется. Раньше разница между мужскими и женскими часами была колоссальной. Сейчас же мужские часы переняли некоторую часть женственности. Круглые, гладкие часы с цветными элементами — в прошлом это было невозможно. Мужские часы стали эстетическими, а для меня эстетика — это сугубо женская категория. Мужчинам теперь в часах нужен не только калибр и новый материал, но и форма, рафинированный дизайн. Детали меняются: индексы были острыми, грубыми и маскулинными — теперь это совсем не так. К тому же мужчины стали позволять себе немного бриллиантов.

— У Baume & Mercier не так много коллекций. Их количество специально ограничивают?

— Зато в этих коллекциях у нас много разных моделей. Ilea и Diamant — для женщин, Classima Executives и Riviera — для мужчин, Hampton — унисекс. Этого достаточно, в рамках этих коллекций мы закрываем и тему спорта, и классическое направление, и нарядную линию. А, скажем, в high jewellery мы и не вмешиваемся, потому что это не наше дело.

— Почему вы не беретесь за навороченные усложнения?

— Мы предпочитаем полезные усложнения вроде второго часового пояса или индикатора запаса хода — нашим клиентам они действительно помогают. Мы не стремимся к высоким, но бесполезным усложнениям вроде лунных фаз — их сложно делать, и они, как по мне, не несут особой эстетики, вся их функция — это позерство. В этом году мы выпустили коллекцию сложных часов William Baume — турбийон, модель с ретроградным индикатором и сверхтонкие часы. Но это было сделано скорее для имиджа — в доказательство того, что мы можем. И за очень небольшие деньги. Потому что по сравнению с другими мануфактурами у нас весьма умеренные цены. Раньше мы проделывали этот трюк с высокой ювелиркой — выпускали одно драгоценное изделие для женщин, и только одно. Но вообще-то это не наше дело.

— Но усложнения в моде, разве вы не хотите быть модными?

— Нет. Мода очень важна для нас, дизайнеров, но марке она не нужна. Мода, тренды — сезонные явления. Мне нравится эстетика часовых fashion-марок, они очень креативные. Но эти часы можно будет носить лишь год, максимум два. А мы хотим делать что-то долгосрочное, чтобы это были в первую очередь часы. Их можно будет носить и пять, и десять лет. Моды нет в нашей ДНК. Наша ДНК — современность и в то же время вечность.

— Вы выглядите очень экстравагантно, а ваши часы в основном классические.

— Это не так. Людям кажется, что я экстравагантен, потому что хожу в юбке. Но, в конце концов, я же не ношу розовые юбки или юбки в цветочек. Это простые строгие килты. То же самое можно сказать о моем дизайне — он классический, но с налетом оригинальности.