Собственная традиция

приглашает Катя Давыдова

На прошлой неделе в Киеве была представлена коллекция фарфора Lladro, придуманная Хайме Айоном. Это не просто красивые вещи — скорее программное заявление дизайнера о том, что в мире нет традиции важнее, чем ваша собственная.

Среднестатистический человек, глядя на что-то прекрасное, обычно может описать словами, что это и зачем нужно: вот плазменный телевизор, вот — дамский несессер, а вот — портрет моего дедушки. С коллекцией декоративного фарфора "Фантазия" Хайме Айона все по-другому. Даже после подробной лекции испанского дизайнера трудно сформулировать, что нам продемонстрировали.

Одно из центральных произведений — "Семейный портрет": два вроде бы приличных гражданина без вредных привычек, но на руках у дамочки ребенок, явно зачатый в космосе, а сама она сидит на стуле, ножка которого напоминает уроненную на пол конфету. Говорят, что после того как широкая публика увидела на Миланском салоне эту работу, одна итальянская компания взяла на себя обязательство воплотить фантастический стул-конфету в реальность. В фарфоровой семье имеется позолоченная лампа, являющаяся миниатюрной копией той, что Айон разработал для компании Metalarte. Глава семейства обут в зеленые ботинки — точно такие же Хайме Айон сделал этой весной для компании Camper (кстати, в них же дизайнер прибыл в Киев). А у его ног восседает мелкое и безобидное, но все же чудовище, в точности копирующее одну из виниловых игрушек, созданных дизайнером для марки Toy2R в память о юности, проведенной среди скейтбордистов. Таким образом Айон без зазрения совести скрещивает мир дорогого высокохудожественного фарфора с миром граффити, сникеров и пластиковых игрушек. При этом дизайнер не стесняется цитировать свои собственные наработки в изделиях, заказанных солидной фарфоровой мануфактурой.

Мало того, что всю эту вакханалию в Lladro в свое время утвердили, так еще и украинская публика за считаные дни раскупила самые сумасбродные изделия коллекции, завезенные в местные магазины. Осталось, возможно, еще немного "Кактусов", на которых отдыхают голубки, и подсвечников "Маскарад" — это бюсты клоунов, чьи золотые носы напоминают фирменный знак голландского дизайнера Марселя Вандерса. Впрочем, скоро обещают завезти новую партию. Когда это произойдет, следует обратить внимание на "Влюбленного": космический пришелец с нежной кожей облачен в штаны Арлекина и асимметричный шлем, мимо которого голубок тоже пролететь не смог, и "Зеленого цыпленка" с клювом-конусом, пупырчатыми перьями и ушами-бобами. Количество лапок у него нестандартное, и к ним приросли полозья — чтобы мечтательному малышу было удобно раскачиваться. Цыпленок тоже позаимствован из прежнего репертуара Айона: оригинальное изделие представляло собой кресло-качалку и было изготовлено в единичном экземпляре по заказу китайского коллекционера тремя годами ранее.

Но все-таки, что же это за фигуры и в чем тут суть?

А вот в чем. В Европе до 1709 года ни одна живая душа не знала, как производится фарфор. Наконец, в Мейсене научились этому и взялись за дело с таким энтузиазмом, что тут же вышли за рамки простых сервизов — модными причиндалами гала-банкетов при большинстве европейских дворов стали фарфоровые статуэтки. Гости развлекались, обсуждая их мифологический символизм или эротический подтекст. Чтобы было что обсуждать, мануфактуры сотрудничали с именитыми скульпторами. Фабрика в Нимфенбурге, например, прославилась союзом со швейцарским мастером Францем Антоном Бустелли, и хотя проработали они вместе всего девять лет, наработки эксплуатировались столетия спустя. Статуэточный репертуар большинства мануфактур составляли миниатюрные копии античных статуй. Цитирование прошлого весьма поощрялось, поскольку декоративный фарфор должен был нести в себе высокие традиции. Ведь он предназначался для трехчасовых ужинов у камина и передавался по наследству.

Примерно в середине прошлого века случилось непоправимое. Во-первых, массовое производство снизило статус декоративного фарфора до уровня китча. Во-вторых, эпоха трехчасовых обедов канула в лету. Большинство фабрик свернули нерентабельное производство высокохудожественных статуэток. Но в это время в Испании появилась марка Lladro. Братья Льярдо, парни скромного происхождения, работавшие на черепичной фабрике, открыли собственное дело в 1953 году. На фабрике Lladro придумали тысячи вариантов статуэток. Их дизайнеры были анонимными, а серии — крошечными, и быстро отправлялись "на пенсию", что создало хорошую базу для коллекционирования.

Еще недавно типичный льядрофил представлял собой состоятельного господина или даму в летах, но средний возраст миллионеров на планете стал стремительно снижаться. Перед фабриками, сохранившими традицию декоративного фарфора, встала проблема омоложения клиентуры. И ответ на вопрос: "Что бы такого сделать, чтобы наши изделия шли на ура в магазинах вроде Colette?" нашелся.

Мануфактура Nymphenburg ввела моду на изготовление коллекций совместно с молодыми дизайнерами: свои версии классики предложили Константин Грчич и бюро Kram Weisshaar. Недавно по случаю 260-летия марки была выпущена кутюрная коллекция легендарной серии Бустелли Commedia dell'Arte. Для этого ангажировали икон модного бизнеса от Вивьен Вествуд до Виктора и Рольфа.

Немцы Rosenthal с 2003 года привлекают к сотрудничеству студентов лучших дизайнерских вузов мира, а патриотичные голландцы Koninklijke Tichelaar Makkum используют идеи соотечественников — Хеллы Йонгериус, Марселя Вандерса, Юргена Бея и дуэта Studio Job. Последние в прошлогодней коллекции виртуозно обыграли свою любимую символику смерти, войны и пацифизма.

Lladro пошли аналогичным путем: вначале пригласили дизайнером Бодо Сперлейна, затем заманили художественным консультантом Хайме Айона. Айон немного поконсультировал, порекомендовал подрядчиков, а потом взял да и сделал коллекцию сам. Получилось, положа руку на сердце, нечто из ряда вон выходящее. Хотя все коллекции, придуманные дизайнерами новой волны для мэтров фарфорового бизнеса, достаточно радикальны, они отстаивают какую-то старинную традицию: вазы-спруты и цветочные пирамиды Вандерса намекают на полузабытый классический дельфтский жанр, Хелла Йонгериус возрождает прежние технологии, Виктор и Рольф переодевают Коломбину, но сохраняют бустеллиевскую позу. Айон же провозгласил свою собственную традицию — ему очень дорог собственный внутренний мир. Он ни под каким предлогом не выполняет заказы, которые ему несимпатичны, и работает исключительно в свое удовольствие. Между делом ему снятся четырехлапые цыплята, космические любовники и мутировавшие кактусы. Он делится с миром своими фантазиями, воплощенными в стульях, лампах, раковинах и фарфоре. Вот такая у Айона традиция.

Цены: от 2800 грн до 22500 грн.