ИЗВЕСТИЯ 1 декабря 1953 года ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА 3 декабря 1953 года ПРАВДА 4 декабря 1953 года КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА 5 декабря 1953 года
ИЗВЕСТИЯ
1 декабря 1953 года
В домах культуры, клубах, библиотеках устраиваются выставки, посвященные трехсотлетию воссоединения Украины с Россией. На выставках находит отражение крепнущая изо дня в день дружба рабочих и колхозников Львовской области с трудящимися Российской Федерации и других союзных республик.
ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
3 декабря 1953 года
Летом этого года Ленинградский театр оперы и балета имени С. М. Кирова показал свою новую работу — балет "Родные поля" Н. Червинского — работу, вызвавшую ожесточенные споры среди ленинградских (да и не только ленинградских) работников искусства, зрителей, писателей. "Родные поля" — это балет на современную тему. А мы все, если так можно выразиться, ревнивы к современной теме, потому что нам нет ничего дороже нашей удивительной современности, мы хотим, чтобы произведения о нашей жизни в любом виде искусства были самыми совершенными, радовали сердца наших современников, доставляли им наслаждение, помогали жить и творить. И вот, к величайшему огорчению, этого в балете "Родные поля" нет. Драматург, а за ним и постановщик (А. Андреев) потащили в балет не поэзию, а такую "правду жизни", которая ему противопоказана. На сцене, например, показан процесс молотьбы в совершенно "реалистических тонах". Но при чем же здесь балет? Балерины на пуантах, подносящие снопы, выглядят странно, неестественно. Затем победившей бригаде в лице главной героини Гали вручают плакат, на котором изображено превышение плана молотьбы (дано в процентном выражении). Опять балет здесь ни при чем.
ПРАВДА
4 декабря 1953 года
На скамье подсудимых — шайка воров-рецидивистов, возглавляемая П. С. Балашовым, человеком без определенных занятий. Вернувшись минувшей весной из заключения в Москву, Балашов, он же Иванов, организовал группу, которая в течение некоторого времени совершала кражи в подмосковных дачных поселках. На станции Фабричная преступники проникли в кладовую детского сада, похитив из нее почти на семь тысяч рублей детской одежды, носильного и постельного белья. На деньги, вырученные от продажи краденых вещей, преступники вели разгульную паразитическую жизнь. Председательствующий допрашивает одну из активных участниц воровской шайки — Анастасию Савельеву, она же Наталья Кузнецова.
— В каких кражах вы участвовали?
— Мы воровали каждый день,— цинично отвечает Савельева,— где же все помнить!
КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА
5 декабря 1953 года
Известный английский журналист Дэрек Карен в своей книге "США в 1953 году" указывает, что ежегодно в Соединенных Штатах происходят десять-пятнадцать случаев линчевания американских граждан. Как правило, убийцы из Ку-Клукс-Клана, "Американского легиона" и иных фашистских организаций или оправдываются судом присяжных, или приговариваются к уплате незначительных штрафов.
Из воспоминаний Серго Берии
Тюрьма, в которую меня привезли, с точки зрения тюремной архитектуры — у меня хватило времени это оценить — явно была высшего класса... Построили ее еще при Ежове. Подобные частенько показывают в американских фильмах: шесть-семь этажей и общий коридор. Впечатляет...
В один из дней, когда меня повели на допрос, в кабинете следователя я увидел Георгия Максимилиановича Маленкова. Член Президиума ЦК КПСС, Председатель Совета Министров СССР — в Лефортово... Зачем? Говорили мы с ним с глазу на глаз. Хотя, уверен, запись велась — все кабинеты тюрьмы были оборудованы соответствующим образом. Маленков сразу сказал, что приехал сюда только из-за меня. Если коротко, разговор состоялся между нами такой. Маленков сказал, что он и его коллеги считают, что как член партии и полезный член общества я просто обязан дать те показания, которые от меня требуются. "Это нужно". Такие вещи, сказал, в истории нашего государства уже бывали. Это позволит сохранить мне жизнь и встретиться с моей семьей. Я поблагодарил его за заботу, но сказал, что не могу выдумать то, чего не было. Вымаливать себе жизнь ценой предательства отца и матери я не могу. Думаю, сказал, вы, Георгий Максимилианович, должны понять, что это было бы подлостью. Маленков не стал продолжать разговор:
— Ты подумай... Я недельки через две-три еще заеду к тебе, и мы поговорим.
"Соседей" из моей камеры уже убрали. Я лежал и думал, что за всем этим стоит. Зачем приезжал ко мне Маленков? Уговорить меня подписать эти дурацкие бумаги? Глава правительства нуждается в моем признании? Я уже догадывался, что Маленков — друг дома! — давно предал моего отца...
Маленков действительно приехал еще раз.
— Ну как? — Помолчал.— Хорошо. Может, в другом ты сможешь помочь? — как-то очень по-человечески он это произнес.— Ты что-нибудь слышал о личных архивах Иосифа Виссарионовича?
— Понятия не имею,— отвечаю.— Никогда об этом дома не говорили.
— Ну как же... У отца твоего тоже ведь архивы были, а?
— Тоже не знаю, никогда не слышал.
— Как не слышал?! — тут Маленков уже не сдержался.— У него должны были быть архивы, должны!
Он явно очень расстроился.
Я действительно ничего не слышал о личных архивах отца, но, естественно, если бы и знал что-то, это ничего бы не изменило. Все стало предельно ясно: им нужны архивы, в которых могут быть какие-то компрометирующие их материалы. Я знал от отца, что Сталин держит в сейфе какие-то бумаги. Но его уже нет в живых, и где его личный архив, мне неизвестно. Словом, я ждал, что Маленков скажет дальше. Он поднялся:
— Ну что ж, если ты сам себе помочь не хочешь...
Не договорив, повернулся и вышел. Это была наша последняя встреча. Больше Маленкова я никогда не видел.
Рубрику ведет Евгений Жирнов