Кадр как секундная стрелка

приглашает Маша Цуканова

В парижском музее The Palais de Tokyo открылась выставка The Photographer. На первый взгляд, это очень простой проект: один хороший фотограф (Жерар Рансинан) делает портреты других хороших фотографов — такая себе забавная шарада о том, где кончается модель и начинается художник. Но на деле The Photographer сложнее и глубже этой схемы. Начнем с того, что идеологические вдохновители проекта — часовых дел мастера Baume & Mercier. А марка эта, как известно, изготовляет часы не для музеев, а для людей — часы, которые показывают не самих себя, а именно время. А еще Baume & Mercier активно патронируют многие фотографические выставки. И как раз отношения времени и фотографии решено было исследовать в проекте The Photographer.

Жерар Рансинан — главное смыслообразующее звено в этом проекте. Это маститый профессионал: в 18 лет он стал самым юным фоторепортером Франции, работал на парижское агентство Sygma: снимал землетрясения в Алжире, столкновения в Польше, войну в Ливане, мятежи в Англии и одновременно фотографировал Олимпиады и мировые кубки, "подсматривал" за съемками Акиры Куросавы и Бернардо Бертолуччи, следил за миром fashion и celebrities. Его любознательность и всеядность принесли ему четыре главные премии World Press Photo, обложки Esquire, Time, Sports Illustrated, Paris Match, Life, The Sunday Times Magazine, а главное — очень узнаваемую стилистику. У него яркие, броские, почти комиксовые по цвету и сюжету фотографии, главный герой которых — человек со странностями. Например, Рансинан снимал людей-марионеток и людей-дикобразов для рекламы мотоциклов Ducati, а гонщика Жака Вильнева для рекламы Baume & Mercier посадил на лысое дерево посреди океана. Собственно, люди со странностями, населяющие главные мировые мегаполисы, и принесли Рансинану всеобщую популярность: они стали основными персонажами самого нашумевшего его фотопроекта Urban Jungle.

В проекте Baume & Mercier Жерар Рансинан одновременно и тот самый the photographer, и куратор, отобравший из тысяч живущих мастеров тех 23, которые определяют лицо современной фотографии. К тому же этой выставкой Рансинан на свой лад подвел итог тому периоду в истории фотографии, в котором профессионально сформировался он сам и его модели-фотографы. Все снимки для выставки сделаны по старинке — на пленку, без специальных осветительных приборов, без искусственных декораций, без постановки. Когда Рансинану казалось, что тот или иной кадр требует спецэффектов или ретуши,— он вручную чернилами расставлял кляксы и рисовал контуры на слайдах. Никакого фотошопа и прочих прогрессивных методов. Так Рансинан создал оммаж эпохе в искусстве, конец которой мы сейчас переживаем. "Снимки, сделанные для The Photographer традиционным методом,— это мое прощание с ним. Здесь я возвел его в абсолют, чтобы закрыть эту тему и перейти к новому этапу",— говорит Рансинан. Так он обозначает движение времени.

Соавтор Жерара Рансинана — журналистка Каролин Годрийо. Она давно работает с ним, в частности, участвовала в проекте Urban Jungle. Для The Photographer она написала эссе о каждом из позировавших мастеров. Ее тексты вместе со снимками составили книгу The Photographer — монументальный труд о гранях современной фотографии. "Фотография, как тонкая стрелка на часах,— говорит Годрийо,— каждый раз она замирает на секунду, фиксируя время. Секундой раньше или секундой позже — и она будет уже в другом месте, так же и фотография разбивает пространство и время на неповторимые секунды". Книгу The Photographer журналистка преобразовала в хранилище исчезающего времени, и, надо признать, хранилище это в каком-то смысле получилось даже более прочным, чем у Пруста,— потому что у времени здесь два охранника: слова и снимки.

Суть времени и фотографии Рансинан и Годрийо ловили по всему миру. Они добивались максимальной честности: чтобы показать фотографа настоящим, нужно попасть в его реальную жизнь, где бы она ни протекала — в Японии, Америке или Европе. Выбирая моделей, Рансинан был жесток, но справедлив: "У меня не было цели показать все поколения сегодняшних фотографов — молодых, взрослых и старых,— единственным критерием отбора было качество их работ, а качество работ с опытом, как известно, растет, поэтому моими моделями оказались зрелые мастера".

Насколько отличаются герои выставки, настолько отличаются и их портреты. Дэвид Лашапель, сюрреалист и глянцевый фотограф, еще в 19 лет замеченный Энди Уорхолом, стал затворником. Живет на Гавайях и очень переживает, что вынужден отказывать даже Мадонне. Рансинан снял его в одной из потаенных бухт на Гавайских островах выныривающим из кристально чистой воды — как знак изменения и преображения. Мастера гей-китча Пьер и Жиль в глазах публики — одно целое, они живут вместе, работают вместе, и само словосочетание "Пьер и Жиль" означает не двух фотографов, а одно художественное явление. Поэтому Рансинан снимал их обнявшимися, переплетенными, неразделимыми. Итальянский фотограф-пейзажист Миммо Джодис — новый кумир Рансинана. Он никогда не снимает людей, лишь пустынные самодостаточные виды родной Италии. В день знакомства Джодис объяснил Рансинану, что главное для фотографа — не глянцевая суета, а просто способность "смотреть". На портрете Джодиса лишь его красивое умудренное лицо, обрамленное седой бородой, и черный фон. Фотограф-фетишист, фотограф-эротоман Нобуйоши Араки отказался говорить и позировать, разрешив взамен следовать за ним по барам ночного Токио. Поэтому его портреты — это андеграундный репортаж. Иранец Реза — бывший политзаключенный, военный фотограф — предстает на портрете идеальным сыном Востока: улыбчивый, открытый мужчина в национальных одеждах облокотился на старенький фотоаппарат на штативе. Рагнар Аксельссон — певец Исландии — посреди ледяной пустыни выглядывает сквозь лобовое стекло старенького пикапа, покрытого изморозью. Фоторепортера Дэвида Бернетта Рансинан поймал в родном Нью-Йорке: весь город в движении, все на бегу, один только Бернетт застыл на месте и лукаво выглядывает из-за спин суетящихся пешеходов. Fashion-икона Патрик Демаршелье сидит, задумчивый, в своей черно-белой студии, почти что в позе роденовского "Мыслителя".

Рансинан и Годрийо создали 23 серии портретов. Их можно увидеть и о них можно прочесть в книге The Photographer. Но выставка, которая открылась в The Palais de Tokyo и будет путешествовать после этого по миру, стоит того, чтобы увидеть ее вживую. Хотя ее заявленная тема — фотография — очень узка, проект получился по-настоящему мультимедийным. Снимки, натянутые между полом и потолком,— это не одинокие фотографии, оставленные наедине со зрителем. Понять их помогают письма, написанные прямо на стенах. Мерцающие лампочки, окружающие портреты. Звуковые инсталляции, воспроизводящие антураж каждой конкретной съемки. Видео о том, как рукотворно создавались выставка и книга. И наконец, огромная светящаяся аппликация — тысячи крохотных прозрачных слайдов на горящем экране — тысячи секунд бесконечного времени, из которых фотограф выберет и сохранит единицы.