На Форуме партнерства Россия—Африка были представлены члены его научного совета. Его возглавила директор Института Африки Российской академии наук Ирина Абрамова. По ее словам, в текущей повестке совета — написание стратегии развития России в Африке для бизнеса и органов государственной власти.
Директор Института Африки РАН Ирина Абрамова
Фото: Дмитрий Лебедев, Коммерсантъ / купить фото
Директор Института Африки РАН Ирина Абрамова
Фото: Дмитрий Лебедев, Коммерсантъ / купить фото
Разрабатывать стратегию российской политики в Африке будут заместитель директора по науке Института Африки РАН Леонид Фитуни, директор Всероссийского научно-исследовательского конъюнктурного института (ВНИКИ) Андрей Спартак, член-корреспондент РАН, доктор экономических наук, врио директора ИНИОН Алексей Кузнецов, руководитель секции исследований стран Ближнего Востока и Северной Африки Андрей Бакланов (Высшая школа экономики), профессор Евгений Зеленев (Высшая школа экономики), профессор кафедры востоковедения МГИМО Андрей Емельянов и профессор кафедры мировой экономики МГИМО Владимир Шитов.
Во время презентации секретариата были названы цифры, характеризующие работу российских вузов с Африкой. В этом году квоты для африканских студентов на обучение в российских вузах по линии Россотрудничества увеличили с 1765 до 1843 мест. По данным агентства, крупнейшими странами-бенефициарами стали Замбия (139 мест), Ангола (134), Египет (107), Республика Конго (103), Нигерия (98). Больше всего заявок африканские абитуриенты прошлого года подали на инженерные и технические науки (9415 заявок), общественные науки (5103), медицинские науки и здравоохранение (3321). Всего по итогам прошлогодней приемной кампании из стран Африки было подано более 36 тыс. заявок на обучение в российские вузы. Средний конкурс составил 19 человек на место.
В этом году из-за пандемии африканские студенты в Россию по линии Россотрудничества не отправлялись.
Президент Института Африки и глава научного совета секретариата
Ирина Абрамова рассказала «Ъ-Науке», какое образование ждет Африка и кто из российских компаний наиболее успешен в экспорте своей базы знаний.
— Как будет развиваться экспорт высшего образования в страны Африки, включая научную школу, то есть аспирантуру и докторантуру? Кто наши основные конкуренты на континенте?
— Это, безусловно, очень важное направление, и конкурентов хватает. В основном это страны Запада — Франция и США. Очень большую конкуренцию нам составляет и Китай, который ежегодно предоставляет порядка 50 тыс. стипендий для африканских студентов для получения высшего образования. Он формирует то, чем занимался СССР в свое время,— политическую и экономическую элиту этих стран. Мы в этом направлении несколько отстали, но у нас тоже есть возможности. В первую очередь интерес наших российских вузов, которые готовы предоставлять образовательные услуги, включая дистанционное обучение онлайн. Это прежде всего Финансовый университет, МГУ, МГИМО, РУДН и др.
Что касается аспирантуры, то у нас в Институте Африки были защитившиеся аспиранты. Была задача формирования политической элиты, поэтому африканские аспиранты обучались у нас в основном на международных отношениях.
Например, у нас защищал свою докторскую диссертацию Жан Пинг, который был председателем 59-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН.
Сейчас программа академической аспирантуры свернута, и аспирантура стала частью общеобразовательного процесса. Поэтому африканцам уже не очень интересно быть выпускниками аспирантуры — им все же важно иметь степень и титул «доктор». По ряду специальностей это действительно очень престижно. Я надеюсь, что сейчас, когда вопрос о возвращении академической аспирантуры опять поднялся, к нам снова поедут учиться африканские аспиранты.
— Какие еще направления кроме инженерных и медицинских специальностей интересны для студентов из Африки?
— Как ни странно, но сельское хозяйство. Это очень актуально для африканцев. Наши коллеги из различных НИИ и Тимирязевской академии добились в последние годы больших успехов, особенно с тех пор, как эта отрасль стала лучше финансироваться. Это и новые посевные методики, и освоение новых земель, и мелиорация, и очистка воды.
— На первом саммите Россия—Африка в Сочи были подписаны какие-либо бумаги о научной и образовательной деятельности с континентом?
— Подписанные предыдущим министром высшего образования и науки Котюковым соглашения в основном были «декларациями о намерениях». Конкретного ничего не было. Между тем в активе уже есть 41 соглашение о научном сотрудничестве и обмене с 17 африканскими странами. 20 из них подписано непосредственно Институтом Африки с научными центрами и университетами. На первом месте по количеству соглашений — это Египет, потом ЮАР, Ангола, Либерия, Танзания, Эфиопия, Кения.
Сферы научного сотрудничества в основном в социально-экономических сферах, политические и исторические проекты, этнографические и антропологические исследования. Помимо этого есть подписанные соглашения об изучении сейсмографии и геологоразведки с Анголой, с ЮАР есть соглашения в сфере астрономии и геологоразведки. С Кенией — по водоочистке.
— Второй момент: включение в российскую национальную экспертизу для обмена и внедрения на континент и корпоративной базы знаний. С кем из компаний вы сотрудничаете как ученый совет секретариата саммита?
— Это, безусловно, вписано в нашу повестку. Российские компании очень заинтересованы в подобном сотрудничестве и внедрении своих технологий именно как базы знаний через обучение. Примером такого целевого обучения может быть госкорпорация «Росатом», которая давно и очень точно внедряет свои технологии, начиная с мини-реакторов и опытной лабораторной базы и постепенно расширяясь в сторону строительства уже атомной электростанции. На уровне средних реакторов они построили на континенте действительно много.
Что касается крупных проектов, то у «Росатома» был очень крупный проект в ЮАР, но он затормозился из-за французов. Это политический аспект. В Египте еще до саммита, в 2018 году, было подписано соглашение о строительстве крупнейшей АЭС Эль-Дабаа. Это проект стоимостью $25 млрд, где выдан кредит с нашей стороны и который важен не только для самого Египта, но и для его ближайших соседей. Еще у них был проект в Замбии, затормозился, но думаю, что все же реализуется проект с Ганой. Еще есть пилотные проекты в Нигерии и других странах.
Я думаю, что все эти проекты будут реализованы в полной мере, потому что вопросы энергетики для Африки очень важны. Вся Африка вырабатывает столько же энергии, сколько одна Южная Корея.
Да, у крупных компаний, которые работают в Африке, есть свои наработки и действующие аналитические отделы. Но по моему опыту, это не всегда ведет к реальному результату. Что же говорить о крупных, но все же компаниях, скажем так, второго уровня, которые вообще не представляют себе, что такое Африка. Тем более что уровень нашей экспертизы достаточно высок и востребован. А услуги российских аналитиков стоят в разы дешевле, чем западных.
Компания заказывает аналитику у фирм, скажем, KPMG, которые потом приходят к нам в институт, и российские ученые пишут им отчеты для клиентов за долю процента. Но все же нам проще и лучше работать без посредников и напрямую.
— Научный совет при секретариате саммита будет давать консультации российского бизнеса в виде платной услуги или совместной работы?
— И так, и так. Это зависит от размера компании, ее целей и задач на континенте.