В то время как пламя от догорающих заводов по подготовке нефти в Саудовской Аравии подпитывает рост мировых котировок на сырье, среди моих собеседников как в отрасли, так и среди людей, далеких от нефти или журналистики, звучат удивительно оптимистические оценки происходящего.
Нефтяной кризис в Саудовской Аравии. Последние данные
Фото: Геннадий Гуляев, Коммерсантъ / купить фото
Фото: Геннадий Гуляев, Коммерсантъ / купить фото
Обывательская позиция в основном такова: в ходе пожаров никто не погиб, богатая саудовская монархия уж как-нибудь справится с восстановлением разрушенной инфраструктуры, а у нас вот — рубль укрепился! Опять же цены на нефть растут, а высокие цены на нефть жестко (и в целом справедливо) связаны в общественном сознании с воспоминаниями о более сытых годах и больших зарплатах. В нефтяной отрасли тоже никто особенно не печалится: во-первых, проблемы конкурентов — это всегда неплохо, а во-вторых, можно, пользуясь случаем, надеяться нарастить добычу в обход ограничений ОПЕК+.
Хотя такой подход совершенно понятен, боюсь, существуют и подводные камни. Дело в том, что рынок нефти в мире до этих атак очень хорошо снабжался — даже, возможно, слишком хорошо, учитывая замедление экономик ключевых потребителей сырья, особенно Китая. Фактически с мая цены на нефть постепенно снижались, что во многом и побудило Россию и Саудовскую Аравию продлить соглашение о сокращении добычи до первого квартала 2020 года.
В результате атак с рынка в один момент ушел объем, втрое превышающий сокращение добычи по сделке ОПЕК+. Естественно, цены выросли, и теперь каждый производитель нефти будет стремиться занять освободившуюся нишу. И если Россия, Ирак или ОАЭ связаны ограничениями ОПЕК+, а Иран и Венесуэла — американскими санкциями, то производители сланцевой нефти в США ограничены только уровнем цены, при которой они сохраняют приемлемую рентабельность. Добыча в США при ценах около $70 за баррель наверняка начнет расти.
Однако спустя некоторое время — недели или месяцы — саудовцы починят свои заводы и, конечно, захотят вернуть себе потерянную нишу.
Возвращение 5,7 млн баррелей в день, даже если оно будет происходить постепенно, приведет к падению цен — вероятно, даже ниже уровня, который был до атак, поскольку на рынке на некоторое время останется и «лишняя» сланцевая нефть. Здесь стоит вспомнить, что самый низкий уровень цен в современной истории был достигнут в январе 2016 года именно на фоне ожиданий, что Иран, с которого тогда сняли санкции, сразу выплеснет на рынок всего лишь 0,5–1 млн баррелей в день, по разным оценкам. Конечно, на цену нефти могут повлиять и другие факторы, особенно если противостояние между Ираном и США дойдет до открытого столкновения, но лично я свои немногие доллары на рубли менять не спешу.