В российский прокат вышли долгожданные «Фантастические твари: Преступления Грин-де-Вальда». «Коммерсантъ Стиль» встретился с исполнителем одной из главных ролей и, пожалуй, самым интересным, эксцентричным и модным актером нового поколения, 26-летним Эзрой Миллером, чтобы поговорить о его необычном герое, Джоан Роулинг, Шекспире и Вивальди. Каждый свой выход на красную дорожку в рамках промо новой картины Эзра обставлял как шоу с говорящими деталями — то появится, как настоящий дементор, в черном пуховике Moncler в пол, созданном Пьерпаоло Пиччоли, то, наоборот, вырядится в белоснежный жакет с ангельскими перьями из кутюрной коллекции Givenchy с расписанными заклинанием «Авада Кедавра» ладонями. На интервью актер пришел в кожаных брюках и белой футболке, заляпанной не то краской, не то кровью, и надписью того же заклятия. Да и ответы на вопросы он давал то ли всерьез, то ли в шутку — с Миллером разобрать порой невозможно.
Фото: © 2018 WBEI Publishing Rights © J.K.R.
Фото: © 2018 WBEI Publishing Rights © J.K.R.
— После увиденного в «Фантастических тварях: Преступления Грин-де-Вальда» у меня даже дар речи пропал! А ты удивился тому, что будет происходить с Криденсом в этом фильме?
— Да, я могу сказать, что испытал чувства сродни этому, когда только начал читать сценарий,— выражение лица у меня поменялось раза четыре, примерно, как у Вивальди с его «Временами года»!
— Криденс так изменился!
— И я на это надеюсь, люди меняются и должны это делать.
— Даже стрижка! Особенно если сравнивать с первым фильмом «Фантастические твари и где они обитают».
— Это заслуга стилистов на площадке, волос у меня много, а я не всегда знаю, что с ними делать, так что для стилистов по волосам это простор для творчества. До начала работы над первым фильмом мы просмотрели с ними много снимков разных образов из 1920-х годов и нашли фотографию мальчика с такой прической-горшком. И это подошло под образ Криденса. Мне сначала не очень-то понравилась эта стрижка, скажу вам честно. Надо мной посмеивались, называли меня монахом.
— Твой персонаж наделен таким сложным и многогранным характером...
— Да, я любил сложности с детства. Чем сложнее, тем лучше и интереснее, казалось мне. Наверное, поэтому профессия актера подходит мне, как нельзя лучше,— столько возможностей попробовать себя в новых ролях, поставить перед собой новые сложные задачи. Я бы так сказал про Криденса: он — дитя насилия. Он так долго жил в окружении людей с жестокими взглядами, у которых есть собственное представление о том, что такое быть «нормальным», жить «нормальной жизнью». Довольно быстро к нему приходит понимание, что он под эти стандарты не подходит, и потому он и становится объектом постоянного насилия. Так что его повзрослевший персонаж сформирован в условиях постоянной драмы. Он ребенок, которого никогда не любили, не поддерживали и не принимали таким, какой он есть. Это все очень грустно. Чтобы перевоплотиться в Криденса, передо мной стояла задача почувствовать себя так, будто меня никто никогда не любил. Помогло общение и обсуждение этой проблемы с людьми, которые испытали это на собственной шкуре,— в процессе подготовки к роли я встретился с некоторыми из таких людей. Криденс напомнил мне многих друзей. Тех, кого я потерял когда-то. Уверен, среди поклонников произведений Джоан Роулинг они тоже есть. Она это очень хорошо понимает и наделяет персонажей схожими чертами, чтобы в какой-то мере помочь этим людям. Подсказать им на примере Криденса, как справиться с драмой из прошлого. Как построить отношения с людьми и выйти победителем.
— Так его изменения в «Фантастических тварях: Преступления Грин-де-Вальда» — это твоя заслуга или это работа Джоан Роулинг?
— Нет, моя работа тут сводилась к нулю. Это же не постановка по Шекспиру, где я могу прийти и импровизировать, как и сколько захочу. Это же Роулинг! Дэвид Йейтс (режиссер картины.— “Ъ-Стиль”) любит работать с коллективом, и если все мы чувствуем, что что-то можно сделать иначе, лучше — тогда мы все это обсуждаем, и Дэвид специально отводит довольно большое количество своего времени на то, чтобы разговаривать с нами и выслушивать наши идеи, хотя некоторые из которых, конечно, довольно глупые. Работа с Дэвидом напоминает мне об одной простой истине: режиссер — это не начальник. Он не король, он не на верхушке иерархии. Режиссер служит общей цели так же, как и все остальные в съемочной команде, в том числе и те, кто строит магический Париж, который вы увидите в фильме,— они начинают работать над декорациями задолго до того, как режиссер впервые приедет на съемочную площадку! Дэвид работает, понимая это, поэтому он именно сотрудничает с нами и очень ответственно подходит к этому.
— А когда ты понял, что хочешь быть актером и хорош в этом?
— Еще ребенком. Детство — время, когда границы реальности и выдумки довольно размыты, ты не всегда знаешь, когда исполняешь какую-то «роль», а когда включаешь реального себя. Где игра, а где нет. Но потом мы перестали играть. И как-то раз моя сестра рассказала мне, что джин, который появляется из лампы в сказке,— выдуманный персонаж, которого не существует, меня это убило. Я не мог поверить в это. Я захотел стать этим синим джином. Мне повезло работать с актерами, у которых я многому научился,— я, как морская губка, впитываю все подряд.
— Каково было работать с Клаудией Ким, которая сыграла роль Нагайны? Джоан Роулинг рассказала вам предысторию их отношений, о том, как они сблизились?
— Мы оба очень много работали над их отношениями, я, конечно, гонялся за Клаудией, чтобы мы могли вместе выстроить их историю, вел себя очень агрессивно — все время писал ей, что нам надо проводить как можно больше времени вместе, что хочу отвести ее на собрание любителей блинчиков (смеется), говорил ей, что мы обязательно должны есть дважды в неделю, и предупреждал, что буду звонить по пятницам, и если она не будет сильно переутомлена, мы проведем вместе всю ночь напролет в день солнцестояния, и она многому научится! Она вряд ли поняла, о чем я говорил, так что вот что потрясающе — за время работы над фильмом мы совсем друг друга не понимали (смеется), играли на слепой вере друг в друга, доверии и вере в то, что мы нравимся друг другу! (Шутит.)
— К концу фильма у многих моих коллег возникла теория о том, что Криденс — это предок Волан-Де-Морта...
— Правда?! В этом нет никакого смысла! Но, что хорошо в искусстве, каждый может интерпретировать это по-своему.
— Каждая новая роль для любого актера — возможность узнать что-то новое как о самом себе, так и об индустрии кино. Что нового ты узнал во время съемок в «Фантастических тварях»?
— У меня были очень стереотипные представления о том, как снимаются крупнобюджетные фильмы, потому что до этого я работал только с фильмами меньшего масштаба. В моем воображении съемки «большого кино» выглядели как цирк. На деле все максимально сконцентрированы на процессе, ответственно подходят к работе. На площадке у Дэвида Йетса тихо: все вовлечены в процесс. Обстановочка даже поспокойнее, чем на кладбище, я бы сказал. Можно услышать, как иголка упадет на пол. Это был приятный сюрприз.
— А для тебя важнее быть музыкантом (Эзра — лидер группы Sons of an Illustrious Father.— “Ъ-Стиль”) или актером? Тебе трудно совмещать?
— Нет, совсем не сложно, моя группа почти всегда со мной и мы работаем практически безостановочно. Сразу после того, как закончу с туром по «Фантастическим тварям», мы отправимся в тур по Европе, мы работаем над нашим следующим альбомом, который будет в тоже время и игрой! Пару месяцев назад мы, к примеру, играли в Бостоне, в месте под названием Great Scotts, именно там в 1970-е выступал и мой отец!
— Как тебе саундтрек к «Преступлениям»?
— О, я обожаю саундтрек, мне кажется, что им удалось проделать фантастическую работу! Прежде, чем в фильмах появились диалоги, в них была музыка, да и сами люди, прежде чем говорить, отстукивали свои знания (стучит по столу) — и не благодарите меня за эти стуки, когда в ночи будете расшифровывать это интервью, будете торопиться и опаздывать к своему дедлайну — вот вам и напоминание о том, что техно — оно вечное!
— А что с твоим фильмом про Флеша? Долго нам еще ждать?
— Барри Аллен (реальное имя супергероя из комиксов, славящегося своей способностью быстро перемещаться в пространстве.— “Ъ-Стиль”) появляется тогда, когда захочет. Когда это случится, ваши чувства будут «пощекочены» и вы не будете знать, что же вас пощекотало!
— Скажи, а ты больше фанат «Гарри Поттера» или комиксов?
— Не могу сравнивать, я поражен обоими историями и они во многом похожи — они смотрят на дуальность мира возможного и невозможного по-разному.
— Эти роли обратили тебя в гика?
— Слушай, я был гиком и до этого, был настоящим ботаником и теперь у меня есть возможность показать это во всей красе — поэтому и берусь за такие роли! Я всегда был настолько большим фанатом «Гарри Поттера», что долгое время меня преследовал страх, что я недостаточно хорош для роли одного из персонажей «Фантастических тварей».
— А ты увидел в этом фильме политические аллегории?
— Слепая вера опасна, будьте осторожны с теми, кому вы так верите, помните, как важно работать над собой и знать историю. И, конечно, как важно знать свои страхи в лицо, чтобы не поддаться манипуляциям другого человека, который использует ваши опасения против вас. И, конечно, помните о любви и возможности выбора.
Что мне нравится в работе Джоан Роулинг, так это то, что она беспрестанно пытается разобрать механизмы, в силу которых люди убирают из своей палитры чувство сострадания или желание понимать чувства другого человека. И в «Фантастических тварях» мы говорим об этом снова, но только потому, что это волшебный мир, это не значит, что здесь нет нетерпимости, мракобесия, ненависти и страха, так что я думаю, что эти фильмы продолжают разбирать эти механизмы. Как так получается, что мы становимся настолько ранимыми, что другие люди берут и используют нас для достижения собственных целей? Я думаю, что это тот месседж, который несет фильм и который невероятно своевременен, особенно сейчас!
— А ты уже привык к мысли, что будешь играть Криденса примерно 10 лет и при этом не знаешь, что именно будет происходить в будущем с ним?
— Мне кажется, что на определенном уровне я буду жить с этим персонажем всю свою жизнь, потому что, когда играешь роль, ты так или иначе вытаскиваешь ее из себя. У меня есть возможность возвращаться к роли Криденса и копаться все глубже и глубже и узнавать все больше и больше об этом.