В России приняты поправки в Уголовно-процессуальный кодекс (УПК), которые помогут заключенным с тяжелыми болезнями освободиться из СИЗО. Поправки обязывают следователей принимать решение об изменении меры пресечения в течение трех дней после получения врачебного заключения о заболевании. Эксперты подчеркивают, что формулировки принятой нормы — не идеальны, что позволяет при желании обойти ее.
Фото: Вадим Брайдов, Коммерсантъ / купить фото
Президент РФ Владимир Путин подписал закон о поправках к части 1.1 статьи 110 УПК («отмена или изменение меры пресечения»). В этой части идет речь о возможности изменения заключения под стражу в СИЗО на более мягкую меру пресечения, если у подозреваемого или обвиняемого есть тяжелое заболевание из специального перечня. Согласно принятым поправкам, «решение об изменении меры пресечения в виде заключения под стражу принимается дознавателем, следователем или судом, в производстве которых находится уголовное дело, не позднее трех суток со дня поступления к ним из мест содержания под стражей копии медицинского заключения». Норма вступит в действие в начале следующей недели. «Мера пресечения может быть изменена с ареста на залог, домашний арест или подписку о невыезде. При этом следователь сам выносит решение о смягчении меры»,— пояснил “Ъ” руководитель правозащитной организации «Зона Права» Сергей Петряков.
Внимание к здоровью заключенных в СИЗО повысилось после смерти аудитора фонда Hermitage Capital Сергея Магнитского в московском изоляторе «Матросская Тишина» в 2009 году, говорит руководитель международной правозащитной группы «Агора» Павел Чиков. В 2010 году там же скончалась тяжелобольная предпринимательница Вера Трифонова. «Тогда в законах была возможность освобождать из-за тяжелых болезней только осужденных, но не подозреваемых и обвиняемых»,— напомнил “Ъ” господин Чиков. В конце 2010 года была принята поправка к УПК, и в статье 110 появилась часть 1.1. «Тем не менее заключенные продолжали жаловаться в ЕСПЧ на неоказание медпомощи, Страсбург вынес уже десятки решений. И российские власти поняли, что надо дальше работать над этой проблемой»,— говорит господин Чиков.
«Каждый случай освобождения заключенного — это свидетельство отсутствия качественной медпомощи в местах лишения свободы».
Новая норма позволит спасти жизни сотням заключенных в СИЗО, считают правозащитники. «Много людей в изоляторах жалуются на тяжелые заболевания. Например, бывший глава Удмуртии Александр Соловьев»,— говорит “Ъ” член совета при президенте РФ, руководитель «Комитета за гражданские права» Андрей Бабушкин. Господин Соловьев, арестованный в апреле этого года по подозрению в получении взятки, находится в московском СИЗО «Лефортово». У него онкология, диабет и гипертония. О своих тяжелых заболеваниях сообщали фигуранты дела Гайзера и экс-губернатор Кировской области Никита Белых, находящийся в СИЗО «Лефортово». Однако для освобождения их заболевания должны соответствовать перечню, установленному постановлением правительства №3 от 14 января 2011 года. В нем, в частности, значатся тяжелые формы онкологии и ВИЧ, гипертония третьей степени, слепота. Этот же документ утверждает правила медосвидетельствования. «Заключенный должен добиться направления его на освидетельствование,— поясняет господин Петряков.— Он подает ходатайство начальнику изолятора или судье, если дело находится в производстве суда. Начальник изолятора интересуется у медчасти состоянием заключенного и может направить его под конвоем в медорганизацию, а потом надо ждать заключения от врачей. В лучшем случае эта процедура займет месяц. Но обычно тюремные врачи выносят “по бумажкам” заключение, что болезнь нетяжелая, и заключенному отказывают в освидетельствовании».
Есть опасение, что норма работать не будет. «Следователи могут расценить поправку не как обязательное смягчение меры пресечение, а лишь как обязанность снова изучить основания для меры пресечения и вынести решение, например, оставить под стражей»,— указывает господин Петряков. «А формулировка “поступление из мест содержания под стражей копии медзаключения” может расцениваться как необходимость вынесения заключения о состоянии больного врачами изолятора, а не врачами медсанчасти ФСИН, которые являются отдельной структурой ФСИН и не подчиняются руководству изолятора»,— указал господин Бабушкин. С другой стороны, возникает вопрос, почему судья, отправляя человека в СИЗО, не учитывал наличие у подсудимого тяжелых заболеваний, указывает Павел Чиков. Если же заболевания обострились в изоляторе, это говорит о качестве тюремной медицины, подчеркивает он: «Каждый случай освобождения тяжело больного заключенного — это свидетельство отсутствия качественной медпомощи в местах лишения свободы».