Арт-обозреватель «Коммерсантъ FM» Дмитрий Буткевич рассказал о частном музее русского импрессионизма Бориса Минца.
Фото: Евгений Павленко, Коммерсантъ / купить фото
В Москве, в комплексе зданий бывшей кондитерской фабрики «Большевичка» на Ленинградском проспекте, открылся частный Музей русского импрессионизма. Принадлежит музей Борису Минцу — председателю совета директоров крупной инвестиционной компании. Событие это неординарное, — заметных частных музеев у нас пока не так много: можно, пожалуй, назвать Музей русской иконы Михаила Абрамова, Институт русского реалистического искусства Алексея Ананьева, также Давид Якобашвили осенью планирует открытие своего музея, где будут представлены все его многочисленные разнообразные коллекции.
Здание музея возведено заново в виде цилиндра, врезанного в параллелепипед. Если говорить об интерьерах, я не заметил экспозиционных или музейно-хранительских изысков, на открытии все лишь отмечали плохую логистику: лифт один, а лестницы узкие. Общая экспозиционная площадь весьма скромная – 1 тыс. кв. м. Открылся музей одним этажом с постоянной коллекцией и двумя этажами художника Арнольда Лаховского, его имя ничего не скажет обычному любителю искусства, впрочем, эта выставка и позиционировалась как открытие нового имени.
Да и вообще, можно сказать, весь проект задуман как открытие нового стиля в истории искусств.
В профессиональном сообществе термин «русский импрессионизм», в отличие, скажем, от «русского модерна» или, тем более, «русского авангарда», не принят, и считается чем-то вроде обвинения в провинциальности, «местечковости». Из последовательных сторонников импрессионизма в России традиционно выделяли Константина Коровина, Юона и Грабаря, а остальные, считалось, в разные периоды просто испытывали влияние этого течения. Новый музей, возможно, стремится изменить это мнение и показать, что у нас многие работали в импрессионистической стилистике: от ОСТовца Пименова, представленного в основной экспозиции почему-то работой 1970-х годов, до столпа соцреализма Бориса Иогансона с его розовыми букетиками и столпа нон-конформизма Оскара Рабина с ранним бледненьким пейзажем.
Как раз знакомого широкой публике Коровина в экспозиции удручающе мало — всего две работы, да и то совсем не ожидаемые парижские бульвары 1910-х годов, когда художник действительно был ближе всего к импрессионизму.