Выбор Лизы Биргер
«Там, где живут чудовища» и другие детские книги недели
«Там, где живут чудовища»
Морис Сендак
Главная книжка-картинка американских детей — "Там, где живут чудовища" Мориса Сендака — пришла к нам с опозданием на целых полвека. Винить в этом стоит, конечно, не издателей, а самого Сендака, своими бесконечными придирками делавшего перевод почти невозможным. Даже после его смерти в 2012-м "чудовищам" не так-то просто было появиться на русском языке. Со времени своего выхода в 1963 году эта книга приходила к нам контрабандой, гостинцами из-за границы. Попадали к нам курьезы — вроде экранизации Спайка Джонза, не сумевшего в своих фантазиях на тему Сендака обойтись без нравоучений, которых у самого автора никогда нет, или публикации в "Веселых картинках" 1988 года, где всю книга запихнули в один разворот. Недоступность делала ее желанной: все те годы, что "Чудовища" продолжали жить за своим личным железным занавесом, тоненькая книжка о том, как маленький мальчик поиграл с чудовищами в своей детской, стала предметом невероятного культа. Она была не про нас и не для нас. Хотя на самом деле не совсем так, ведь сам Сендак вспоминал, что прообразами чудовищ стали его далекие родственники из первой волны советских эмигрантов: с запахом изо рта, кривыми зубами, приговаривающие "такой ты сладкий, так бы тебя и съела".
В этом воспоминании на самом деле почти таится ответ на загадку о безумной популярности Сендака в Америке — все в его книгах настоящее. Даже чудовища. Даже ночные кошмары. Даже гоблины, укравшие младенца,— помните фильм "Лабиринт", вольную экранизацию одной из лучших сендаковских книг, "Outside Over There"? В "Там, где живут чудовища" в комнате мальчика, наказанного за плохое поведение, вырастает лес, а затем целый мир со страхобразами по ту сторону океана, у них самые настоящие страшные зубы и острые когти. "Мы тебя съедим, мы тебя ужасно любим" у страхобразов — это не угроза, а признание в любви. Неудивительно, что по книжкам Сендака написаны целые тома трактовок.
Но на самом деле все ужасно просто. История ХХ века оставила на Морисе Сендаке свой невеселый отпечаток. Он рос в Бруклине 30-х, в бедной эмигрантской семье, не зная никакого счастливого детства — вот эти мамы, которые ждут своих детей дома с вечно горячим ужином, и есть самые главные его фантазии. Все его родственники погибли во время холокоста. Он сам так хорошо прятался от мира, что мир, к примеру, с удивлением узнал, что Сендак был гомосексуалом, только в 2007 году, когда умер его партнер, с которым они прожили вместе более 50 лет. Картина мира у него была довольно-таки мрачная, а детство в его трактовке превращалось чуть ли не в самое страшное время в жизни человека. Получая медаль Кальдекотта, в своей речи Морис Сендак объяснял, что оградить детей от негативных эмоций невозможно: суть детской игры в борьбе со страхом, ненавистью, отчаянием, а фантазия — главное орудие в этой борьбе. Сендак был автором, который говорил с детьми не потому, что они чище, невиннее и прочая викторианская чепуха. Он обращался к детям, потому что никогда не забывал, как невозможно тяжело бывает быть ребенком. Ну и помогал им в меру сил.
И дети этого, конечно, не забыли. Мы можем назвать целую плеяду замечательных авторов, которые воспитывали хороших детей. Но Сендак — он воспитал взрослых. И многие из тех, кто продолжает сегодня придумывать нам истории, настоящим большим нам,— именно от Сендака унаследовали простую веру в то, что воображение способно изменить мир. Читавшие Сендака, никогда из него не вырастают — этот лес, эти страхобразы, эти волшебные превращения в собственной детской остаются с ними навсегда.
"Розовый жираф"
«Вишенка на торте»
Жан-Филипп Арру-Виньо
Пятая книга о приключениях семейки из Шербура, шести братьев по имени Жан, которые в этой серии приключений понемногу вырастают из детей в подростков. Французский писатель Арру-Виньо на самом деле описывает в этих замечательных книжках собственное детство, то есть братья Жаны, несмотря на всю их литературность, существовали на самом деле. Тут как-то счастливо сочетаются детские шалости, подростковые проблемы, понятное желание родителей спрятаться от всего этого как можно подальше и детский восторг от того, что жизнь просто происходит.
"КомпасГид"
«Старушка-крошка-с-чайную ложку»
Альф Прёйсен
Книга рассказов знаменитого норвежца Альфа Прёйсена никогда не издавалась по-русски, но кажется такой знакомой — это книга, которая могла бы существовать всегда. Обыкновенная норвежская старушка однажды утром проснулась совсем маленькой-маленькой — что не помешало ей прекрасно продолжать заниматься собственными делами, тем более что она заодно научилась понимать язык зверей и птиц. Во всех этих норвежских сказках самым привлекательным кажется мир, который они прославляют — какие бы ни происходили в нем чудеса, сам он понятен и неизменен.
"Мелик-Пашаев"
«Маленький домик в Больших Лесах»
Лора Инглз Уайлдер
Еще одна американская классика — о маленькой девочке из семьи освоителей Дикого Запада. Автобиографические истории Лоры Инглз Уайлдер впервые были опубликованы в 30-х годах прошлого века и читались тогда как повесть о сильных людях, о победе духа над обстоятельствами. Теперь все эти подробные описания зимних заготовок и свежевания медведя выглядят как чистая наука, занимательная этнография с биологией. И в таком виде она нам гораздо понятнее, так что для переиздания — самое время.
"Розовый жираф"
«Воскресный ребенок»
Гудрун Мёбс
Книга-дневник девочки из сиротского приюта, у которой наконец появляется воскресная мама, только не совсем такая, о которой все мечтают. Это самая знаменитая книга немецкой писательницы Гудрун Мёбс, хорошо знакомой нам по рассказам "Бабушка! — кричит Фридер!" — "Воскресный ребенок" получил в Германии национальную премию "За детскую и юношескую литературу", был экранизирован и вообще является одной из тех немногих книг, которые одновременно напоминают нам, что мир совсем не так хорош, как нам бы того хотелось — и при этом в нем всегда найдется место для хороших финалов.
"Самокат"