Новый портрет авангардиста
Татьяна Маркина о «Плоти вещей» Аристарха Лентулова в «Наших художниках»
Идея показывать наследие больших художников, хранящееся в частных собраниях, очень плодотворна. А в случае с Лентуловым и тем кругом коллекций, с которым работает галерея "Наши художники",— особенно. Иногда "частные" картины представляют художников с более лирической и личной стороны, дополняя образ, созданный музеями, иногда заменяют собой музеи — в истории русского модернизма немало важных имен, в Третьяковке и вовсе не представленных.
Фото: Аристарх Лентулов/Галерея "Наши художники"
C Аристархом Лентуловым дело обстоит иначе. В крупных и не очень музеях России достаточно картин мастера русского авангарда, и имя его более чем известно, оно прославлено — однако для публики это "художник одной картины", яркого, звенящего и рассыпавшегося "Собора Василия Блаженного" из ГТГ. Персональный выставки художника не было почти три десятилетия, систематического каталога работ нет вообще. Воспоминания художника, хранимые наследниками и иногда цитируемые, полностью не издавались (это случится теперь, к выставке). Получается, что эта галерейная выставка работ лучшего периода, 1910-го — начала 1920-х годов, почти заново рисует портрет авангардиста, и этот портрет оказывается не очень привычным.
"Мужчины и женщины", диптих, 1910 год. Собрание Наталии Курниковой
Экспрессионизм, потом кубизм и кубофутуризм, потом орфизм — Лентулов никогда полностью не умещался в рамки одного течения, вечно, с провокационной жизнерадостностью, смешивая приемы, методы и сюжеты. Цвет, свет, гармонии и диссонансы — кажется, художник играл со всем этим "нарочно", то дробя на призмы православные соборы, то пуская цветные круги вокруг кубистической розы, столь дорогой для символистов. В масштабных эскизах для фриза с обнаженными фигурами 1910 года (собрание Наталии Курниковой) Аристарх Лентулов вызывающе свободен в цвете, мало заботясь о форме. В портретах 1910-х годов (а на выставке есть семейные портреты из коллекции Федора Лентулова, внука художника) художник, напротив, любуется формой, подчеркивает плоть тела и фактуру тканей. И вдруг рядом — странное "Мир. Торжество. Освобождение" 1917 года (собрание Валентина Шустера), коллаж из нанизанных друг на друга метафор, слегка пародирующий ушедшие времена "Бубнового валета", с Адамом-Валетом, из чресл которого рождается новый мир в форме золотого яйца. Слова "авангард" и "эксперимент" кажутся в отношении Лентулова этого периода не определениями стиля, а естественным способом познания мира.
Выставка очень небольшая, собрано всего 20 работ из частных собраний и четыре из Третьяковской галереи. И в этом еще одно ее огромное преимущество — тут только то, что нужно, и ничего в нагрузку.