Франция теряет позиции по центру

Опросы общественного мнения предрекают, что крайне правые выйдут победителями из первого тура президентских выборов 2027 года. Вопрос теперь не в том, будет ли кандидат лепенистского «Национального объединения» (RN) в финале, а в том, кто окажется рядом с ним. Впервые обсуждается сценарий, который еще недавно казался почти невозможным: второй тур между крайне правыми и крайне левыми. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

До мартовских муниципальных выборов во Франции ждали повторения ситуации прошлых и позапрошлых президентских кампаний, когда крайне правая Марин Ле Пен оказывалась против кандидата центристов, которым был Эмманюэль Макрон. В рамках такого сценария соперником кандидата «Национального объединения», которому прочат в первом туре около 30%, окажется либо Габриэль Атталь (14%), либо Эдуар Филипп (19%). Однако неожиданный успех крайне левой «Непокорившейся Франции» Жан-Люка Меланшона на муниципальных выборах оживил предположения, что центр может распасться, левые уйдут к крайне левым, правые — к крайне правым.

Для Эмманюэля Макрона это было бы парадоксальным итогом его собственного политического проекта. Стратегия с 2017 года строилась на том, чтобы уничтожить традиционные партии, заставив французов голосовать за «разумный центр» против угрозы радикалов. Он противопоставил себя одновременно и старым правым, и социалистам, превратив президентские выборы в референдум: либо я, либо хаос. Эта тактика дважды сработала. Но именно она постепенно размыла пространство между полюсами.

Теперь французская политика снова возвращается к логике блоков, только гораздо более жесткой.

И если раньше крайние силы были фоном, сегодня они становятся главными героями дня. Причем французов уже не особенно пугает сама идея радикального выбора.

Особенность нынешней ситуации еще и в том, что у французских крайне правых теперь сразу два лица.

Глава парламентской группы и душа партии Марин Ле Пен и фактический партийный председатель Жордан Барделля выглядят почти взаимозаменяемыми.

И если «Национальное объединение» выходит на первое место в первом туре вне зависимости от того, станет ли кандидатом Марин Ле Пен или Жордан Барделля, то этот же опрос показывает: Барделля способен набрать даже больше голосов — 34–35% против 32–33% у Марин Ле Пен. На митинге RN в Маконе толпа скандировала и «Марин в президенты!», и «Жордана в президенты!». В партии даже гордятся этим двойным лидерством. Но за внешней взаимозаменяемостью скрываются два очень разных политических темперамента.

Марин Ле Пен — политик старой школы. Она выросла внутри семейной, почти династической системы французского национализма, прошла долгий путь «дедемонизации» партии и научилась превращать радикальное движение в электоральную машину. Она интуитивна, любит коллективную работу, сохраняет популистскую риторику «ни правые, ни левые». Для нее политика остается прежде всего борьбой против системы.

Жордан Барделля устроен иначе. Он гораздо моложе, более дисциплинирован, куда внимательнее к своему образу и контролю над тем, каким его представляют и показывают. Он уже не столько наследник старого недоброго французского национализма, сколько представитель новой европейской правой волны. Тридцатилетний политик легче говорит о «правых ценностях», о важности предпринимательства, о порядке и процветании.

Марин Ле Пен по-прежнему обращается к социальному электорату, к тем, кто боится исчезновения государства и утраты привычной жизни. Барделля гораздо ближе к культурной идентичности и к эстетике новой буржуазной правой Европы.

Даже его образ жизни вызывает внутри RN некоторую тревогу. Французская пресса обсуждает роман Барделля с принцессой Марией Каролиной Бурбон-Сицилийской. История для глянца — молодой лидер французских крайне правых и наследница одной из старейших европейских династий. Внутри RN об этом говорят осторожно. Одни считают, что подобная связь лишь усиливает почти аристократический образ Барделля, другие опасаются слишком заметного разрыва с народным электоратом партии. В партии помнят и опасаются повторения «эффекта блинг-блинг» времен Николя Саркози. Но сама сцена характерна для сегодняшней французской политики: радикальная партия, еще недавно считавшаяся маргинальной, теперь существует внутри почти светского мира знаменитостей, медиа и европейских элит.

Нынешняя двухголовость, однако, делает RN почти неуязвимым. Марин Ле Пен успокаивает традиционный электорат, Жордан Барделля привлекает молодых и часть консервативной буржуазии. И партия рассчитывает сохранить это равновесие независимо от того, кто именно станет кандидатом. Уже решено, что штаб кампании останется почти одинаковым при любом сценарии.

Важнейшая дата теперь — 7 июля 2026 года. Именно тогда апелляционный суд вынесет решение по делу о нецелевом расходовании средств Европарламента. Если Марин Ле Пен окончательно лишат права избираться, кандидатом автоматически станет Жордан Барделля. И хотя внутри партии делают вид, что никакой драмы здесь нет, для французской политики это станет серьезным рубежом. Потому что Ле Пен при всей своей радикальности и антисистемности давно стала фигурой почти привычной, глубоко встроенной в ту систему, против которой она воюет. Барделля гораздо менее предсказуем.

На этом фоне крайне левые тоже усиливаются. Жан-Люк Меланшон (12–13% в том же опросе) и его «Непокорившаяся Франция» (LFI) продолжают собирать вокруг себя протестный электорат больших городов, молодежи и иммигрантских кварталов.

Франция все сильнее раскалывается не по классической социальной линии, а по культурной и цивилизационной: глобализированные мегаполисы против провинции, космополитическая молодежь против традиций стареющей страны, «открытая Франция» против Франции антииммигрантских границ.

Именно поэтому идея Макрона мобилизовать «разумный центр» сегодня начинает давать обратный эффект. Центр больше не воспринимается как пространство примирения. Он выглядит административной пустотой, местом без страсти и без судьбы. Французы снова хотят выбирать не менеджера, а военный лагерь. Парадоксально, но Эмманюэль Макрон, который пришел спасать французскую политику от радикалов, может войти в историю как президент, окончательно подготовивший их приход к власти.

Алексей Тарханов