В Центре им. Мейерхольда спектаклем екатеринбургского ТанцТеатра «Шопен. Carte blanche» завершился конкурс «Золотой маски» в номинации «современный танец». Несмотря на пандемию и сопутствующие ограничения, фестивалю удалось провести его целиком вживую: перед судьями и зрителями выступили все десять претендентов. Посмотрев последний конкурсный спектакль, Татьяна Кузнецова оценила шансы номинантов.
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Бессюжетный 64-минутный «Шопен. Carte blanche» поставила в екатеринбургском ТанцТеатре француженка Кристин Ассид, использовав с дюжину произведений Шопена разной степени обработки — вплоть до песни «Jane B.», в которую Серж Генсбур превратил Четвертую прелюдию. Похоже, различные интерпретации Шопена были нужны постановщице как образец свободы взаимоотношений с первоисточником, поскольку ее собственная хореография относится к музыке с независимостью, граничащей с непочтительностью.
Спору нет, не только в современном танце, но и в балете уже лет 70 считается отсталостью прислушиваться к темпоритму, эмоциям, фразировке и прочим особенностям произведений, избранных для постановки. Часто хореографы выбирают композиторов-минималистов — по такой музыкальной ткани вышивать собственные узоры куда легче, чем вступать в прямое противоборство с композиторами XIX века. Кристин Ассид отважно выбрала оппонентом Шопена. Выдвинув тезис «движения человеческого тела диктуют музыку, а не музыка является источником для них», она не оставила камня на камне от шопеновского мелодизма, «бурлящего эмоционализма» (по выражению Бориса Асафьева) и фирменного интонационного строя. На интимных pianissimo ее танцовщики прыгали — не просто, а с грохотом; в середине фразы уходили за кулисы или принимались переодеваться прямо на сцене; выполняли комбинации даже не поперек музыки, а как-то наискосок. В целом Кристин Ассид преуспела — смотреть ее хореографию чертовски неудобно.
По правде говоря, смотреть особо нечего: хореографиня на редкость не изобретательна. Конечно, нарочитая примитивность — тоже старинная черта «современников». Однако, похоже, Кристин Ассид за пазухой камень не держала, а честно выкладывала все свои балетмейстерские козыри. Были у нее и прыжки, и батманы, и даже аттитюды, были попытки формировать рисунок танца, объединяя три пары артистов в разные группы и выстраивая их то в столбик, то в кружочек. Но все это на таком подростковом уровне знаний и умений, что за 50-летнюю даму делалось даже неловко. К прочим казусам добавилась плохо скрытая попытка все же рассказать об отношениях Жорж Санд и Шопена. В спектакле один из танцовщиков то и дело подкатывает к танцовщице с робким предложением потанцевать вместе, но та отвечает ему весьма резко — то руки со скрюченными кистями скрестит над головой, то протестующе кинет ногу к уху. В итоге «Шопену» пришлось самовыражаться в синхронном танце с однополым коллегой — вероятно, своим «внутренним голосом». К финалу для накопившихся у хореографини эмоций движений не хватило: артисты заорали хором дурными голосами, встали в позу «батман тандю на круазе» — и на этом погас свет.
Не исключено, впрочем, что некоторые нюансы хореографии от зрителей ускользнули по вине артистов — уж очень они непластичны и неорганичны. Тут, возможно, дело в специфике екатеринбургского ТанцТеатра, собранного тридцать лет назад из артистов с классической подготовкой для пропаганды современного танца. Классическое прошлое (во всяком случае, пара лет базовой балетной подготовки) просвечивает и в теперешних танцовщиках — в сухих голенастых ножках девушек, в неподатливости позвоночников, в неумении расслабить тело, пустить по максимальной амплитуде руки, в боязни «некрасивых» движений и поз, даже в отсутствии актерской смелости. В итоге, несмотря на огромный опыт работы с западными авторами (с одной Кристин Ассид сделано уже четыре спектакля), артисты ТанцТеатра выглядят скорее некондиционными «классиками», чем полноценными «современниками».
Остается добавить, что конкурс благополучного в смысле эпидемиологической ситуации сезона-2018/19 оказался весьма скудным. Из десяти претендентов академическим столпом высится «Свадебка» Прельжокажа в исполнении Музтеатра Станиславского, но этому вошедшему в историю спектаклю уже 31 год. Фаворитом могла бы стать «Пижамная вечеринка» Андрея Кайдановского в исполнении того же «Стасика», но эксперты умудрились определить прелестный сатирический бурлеск в разряд «балетов». Балетмейстерской и исполнительской культурой выделяются «Камни со дня реки», но эта непоказная тихая вещь грешит длиннотами, да и лоббировать ее некому. Жюри придется выбирать лучшего из худших. Вердикт мы узнаем не скоро, зато все вместе: церемония награждения перенесена в сеть и будет транслироваться на канале Rambler 10 ноября.