Модель замедленного действия

 Фото: AP 
  Разгон демократической манифестации на площади Тянанмэнь (1989 год) напомнил миру, что такое китайская модель: экономическая инициатива снизу приветствуется, но коммунистические верхи сохраняют свою руководящую и подавляющую роль 
       Завершившийся на прошлой неделе XVI съезд компартии Китая порадовал всех приверженцев "китайской модели". Курс на экономические реформы подтвержден. Бизнесменов позвали вступать в партию. Новым генсеком в соответствии с веяниями времени стал сын лавочника Ху Цзиньтао. И тем не менее уже в ближайшем будущем Китай, возможно, ждут серьезные потрясения.
       Китайский путь волновал воображение российской элиты еще со времен Горбачева, когда нужно было реформировать социализм, а как это делать, никто не знал. В эпоху Ельцина китайский опыт стал едва ли не главным аргументом тех политиков и экономистов, которые на дух не переносили Егора Гайдара и "чикагских мальчиков". Владимир Путин дает понять, что ориентиром для него служит Запад. Однако в сочетании либерализма в экономике и управляемой демократии в политике явно просматривается китайский опыт. А идея построить партию власти, объединяющую управленцев и лояльную режиму бизнес-элиту, словно навеяна примером сегодняшней КПК.
       Однако китайская модель может в конечном итоге оказаться не столь успешной, как казалось многим российским политикам долгие годы. Модернизация КНР породила по меньшей мере четыре проблемы, способные взорвать более чем миллиардную страну изнутри.
       
 Фото: AP 
  Мао Цзэдун рассчитывал, что крестьянские коммуны станут прочной основой социалистической экономики. В результате экономика была разорена, китайцы оказались на грани голода 
Народ
       Чем быстрее Китай расстается с наследием неповоротливой социалистической экономики, тем очевиднее делается угроза социального взрыва. Десятки тысяч убыточных госпредприятий либо закрылись, либо остановили производство. Начался лавинообразный рост безработицы, масштабы которой уже не в силах скрывать китайская пропаганда. В феврале этого года, по официальным данным, безработица среди городского населения составляла 12 млн человек, или 7% населения, а в деревнях, где живут 800 млн китайцев,— 160 млн, или 20%. Эти данные не учитывают скрытую безработицу, что в кулуарах XVI партсъезда был вынужден признать министр труда Чжан Цзуоцзи. "Если вы прибавите к официально зарегистрированным безработным тех, кто был уволен, но не зарегистрировался, число безработных в городах составит 14 млн",— сообщил журналистам министр.
       Время от времени в разных провинциях вспыхивает недовольство, очаги которого пока быстро подавляются. Последний пример — прокатившиеся в начале года массовые протесты в северо-восточном городе Ляоян, зачинщики которых оказались за решеткой. Осознавая опасность неподконтрольного властям рабочего движения, партия не допускает создания независимых профсоюзов. В стране существует только Всекитайская федерация профсоюзов — аналог советского ВЦСПС.
       А после того как XVI съезд КПК разрешил вступать в партию новым бизнесменам, китайские рабочие и крестьяне имеют полное право считать, что компартия окончательно забыла о задаче, ради которой была создана,— защищать интересы трудового народа. Ведь теперь эксплуататоры окажутся среди делегатов будущих партийных съездов и будут участвовать в принятии стратегически важных решений.
       
 Фото: AP 
 Дэн Сяопин разогнал коммуны, дал крестьянам землю, а предпринимателям — свободные экономические зоны, куда хлынули иностранные инвестиции. Китайцы накормили себя и завалили мир ширпотребом 
Партия
       Спустя более чем десять лет после расстрела в 1989 году студенческой демонстрации на площади Тянанмэнь китайские власти по-прежнему считают главным средством контроля над политическим процессом подавление любого инакомыслия и категорически исключают возможность реформы, которая покончила бы с однопартийностью. И в этом еще одна угроза китайской стабильности. "Выбор, который режим сделал в 1989 году, был выбором в пользу хаоса. Последовавший за этим экономический бум в Китае может лишь отодвинуть грядущие катаклизмы. Деньги могут купить время, но не социальный мир",— считает живущий в Гонконге один из ближайших помощников опального китайского генсека Чжао Цзыяна У Гуогуан.
       Руководя страной, партия больше не может, как во времена Мао, вести за собой массы, предложив им великую идею. Как идеология коммунизм мертв, а в обществе усиливается брожение. Часть партийных масс, не приняв нынешнюю генеральную линию КПК, остается на прежних ортодоксальных позициях и уходит в оппозицию реформам. Китайской Ниной Андреевой можно назвать известного публициста Ван Сяодуна, одного из идеологов движения новых левых, стоящих на консервативных позициях во внутренней политике и националистических, антизападных — во внешней.
       С другой стороны, идейный вакуум готовы заполнить новые идеологии и подвергавшиеся прежде гонениям древние учения. В смутные для Китая времена в стране всегда расцветали секты и движения оккультного или псевдорелигиозного толка. Их сегодняшним наиболее ярким воплощением служит стремительно набирающее популярность движение "Фалуньгун", предлагающее своим последователям сосредоточиться на физическом и нравственном самосовершенствовании. И хотя основатель и идеолог движения Ли Хунчжине не призывает к свержению существующего строя, коммунистические лидеры видят в "Фалуньгун" смертельную опасность. Они понимают, что Ли с его знаменитым сочинением "Повернем колесо закона", популярность которого сравнивают с цитатникам Мао, уводит под свои знамена целую армию людей, превращая их пусть и в пассивных, но диссидентов. Но несмотря на все запреты, ряды сторонников "Фалуньгун" растут — как в самом Китае, так и за его пределами их количество исчисляется миллионами.
       
 Фото: AP 
   Цзян Цзэминь окончательно поставил китайскую экономику на рельсы экономических реформ и мобилизовал на борьбу с "временными трудностями" капиталистов, распахнув перед ними двери в компартию 
Армия
       Глухое недовольство зреет и в армейской среде. Внешне народно-освободительная армия Китая (НОАК) выглядит нерушимой опорой партийно-бюрократической верхушки и гарантом поддержания стабильности. Однако на деле все гораздо сложнее.
       Довольно долго китайская армия извлекала из реформ максимум возможного. Более 20 лет назад, на заре экономической либерализации, она получила разрешение заниматься коммерческой деятельностью. За это время под крышей НОАК выросли десятки тысяч коммерческих предприятий. Китайские военные успешно освоили самые разные виды деловой активности — от перевозки грузов до гостиничного бизнеса, от фармацевтики до производства одежды. По оценке журнала Asiaweek, на армейские коммерческие структуры во второй половине 90-х приходилось 3% всего китайского ВВП, составлявшего $1 трлн.
       Аппетиты военных росли, они стали заниматься нелегальным бизнесом — например, контрабандой автомобилей и сигарет. Конец этому наступил в августе 1998 года, когда товарищ Цзян на всеармейском совещании по борьбе с коррупцией заявил, что "НОАК и вооруженная народная полиция должны провести честную проверку всех подведомственных коммерческих компаний и без каких-либо исключений прекратить участие в их деятельности". По сути, это означало запрет на любой армейский бизнес — как легальный, так и теневой. И теперь многие офицеры хотели бы вернуть утраченные прибыли и влияние.
       
География
       Еще одной проблемой Китая является растущая диспропорция в уровнях развития разных регионов страны. Побывав в разных провинциях, можно подумать, что единого Китая не существует. Сверкающей витриной реформ стали прибрежные районы на востоке и юго-востоке. Именно здесь, в свободных экономических зонах, начинались эксперименты с рыночной экономикой. Пришедшие сюда многомиллиардные инвестиции китайских эмигрантов и западных компаний превратили эти районы в цветущие оазисы с высоким уровнем жизни.
       Однако большая часть китайской территории осталась заповедником социалистического хозяйствования. Вкладывать деньги в реанимацию расположенных на севере и западе предприятий инвесторы не хотят — проще построить новые, причем не в этих регионах, а возле удобных южных портов. Какой смысл зарывать деньги в холодные северные провинции у границы с Россией или в жаркие, лишенные инфраструктуры северо-западные, которые к тому же отличаются нестабильностью из-за активности исламских сепаратистов в Синьцзян-Уйгурском автономном районе? Создание новых рабочих мест для многих миллионов жителей КНР откладывается на неопределенный срок.
       Нельзя забывать и о том, что, хотя Китай занимает площадь 9,6 млн кв. км, являясь четвертой по величине страной после России, Канады и США, его природные ресурсы крайне скудны. Запасы пресной воды, угля и леса в сто раз меньше российских. В последние годы особенно остро встала проблема пресной воды в районе к северу от реки Хуанхэ, где проживают до 400 млн человек. Из-за ее нехватки сельское хозяйство и промышленность находятся на грани гибели. Заниматься искусственным орошением и перебрасывать сюда воду из других районов слишком дорого — это сделает местное производство совершенно нерентабельным. Но и переселить несколько сотен миллионов людей в другие, более благоприятные в смысле экологии районы тоже невозможно — везде своих рабочих рук предостаточно. Единственное, что сейчас может сделать для этих людей китайское правительство,— закрыть глаза на их несанкционированное переселение.
       Но если это бегство станет массовым, перед властями встанет неразрешимая задача. С одной стороны, благополучный юг не сможет переварить миллионы голодных северян, с другой — попытка остановить миграцию силовыми методами грозит вылиться в массовые беспорядки в провинциях, расположенных к северу от Хуанхэ. Как бы то ни было, долго ждать решения своей участи люди, получающие сейчас либо символическую зарплату, либо пособие по безработице, либо существующие за счет огородов или мелкой торговли, не смогут.
СЕРГЕЙ СТРОКАНЬ, АЛЕКСЕЙ ШЕСТАКОВ
       
Генсек без светлого прошлого
  
  
Новый генсек КПК Ху Цзиньтао родился в 1943 году, поэтому в отличие от своих предшественников на посту лидера партии не имеет революционного прошлого. Он не участвовал в боях против Гоминьдана, как Дэн Сяопин, и не стоял во главе подпольного студенческого движения, как когда-то Цзян Цзэминь в Шанхае.
       Сын мелкого лавочника, Ху Цзиньтао не только сумел избежать репрессий за свое непролетарское происхождение в эпоху Мао, но и сделал головокружительную партийную карьеру. Начало его работы на партийных должностях пришлось на "культурную революцию", когда единственным источником информации об окружающем мире были цитатники Мао Цзэдуна. В 60-е годы он работал в партийном комитете бедной западной провинции Ганьсу, где его заметил член политбюро ЦК КПК Сун Пин. По рекомендации Суна генеральный секретарь Ху Яобан, известный своими либеральными взглядами, назначил молодого партийца главой китайского комсомола. Позже, будучи партийным руководителем столь же бедной провинции Гуйчжоу, Ху Цзиньтао позволял либеральным интеллектуалам свободно выражать свое мнение и скрываться там от жесткой критики Пекина. Тем не менее несколько лет спустя в Тибете, куда он был переведен на высшую партийную должность, он жестоко расправлялся с антикитайскими демонстрациями.
       Ху Цзиньтао отличается фотогеничной внешностью, превосходной памятью и пристрастием к танцам. Еще одна его особенность — незаметность. Хотя он участвовал во всех важных партийных мероприятиях и часто мелькал на телеэкране, никакими серьезными политическими и экономическими кампаниями не руководил: за политику в Китае отвечал генсек и председатель КНР Цзян Цзэминь, за экономику — премьер-министр Чжу Жунцзи.
       Сами китайцы особо выделяют в товарище Ху, которого назвал преемником Цзян Цзэминя еще "архитектор" китайских реформ Дэн Сяопин, молодость, образованность и хорошие ораторские качества. (Говорит новый лидер с легким южным акцентом, но это даже придает ему некоторый шарм.) Однако на вопросы, какова будет его политика и способен ли он на принятие ответственных решений, отвечают: "Извините, не имею ни малейшего представления".
АЛЕКСЕЙ ШЕСТАКОВ
       
Партия сказала: мало
Китайской экономике грозит спад иностранных инвестиций.
       
       Современная китайская экономика начала строиться в 50-60-е годы. Тогда коммунистическая партия организовала ускоренное развитие китайской тяжелой промышленности. Не потому, что эта промышленность была Китаю так уж нужна, а потому что если в стране господствует только одна партия, то она должна обязательно ставить перед народом какую-нибудь большую цель и куда-то его вести. В XX веке такое наблюдалось во многих странах, не только в СССР и Китае, и наиболее популярной целью было как раз развитие тяжелой промышленности. Эта промышленность до сих пор играет в китайской экономике очень большую роль — и создает значительные проблемы. Потому что индустриальные гиганты не получают достаточной прибыли и не возвращают кредиты. Госбанки, которые преобладают в китайской банковской системе, не хотят давать госпредприятиям деньги взаймы, кредитные лимиты обычно остаются неизрасходованными.
       В 80-90-е годы партия организовала решение другой грандиозной задачи — привлечения в Китай иностранных инвестиций. Снова не потому, что они были китайской экономике непременно нужны, а потому что в это время в мире привлекать иностранные инвестиции стало чрезвычайно модным делом. Успехи были достигнуты не меньшие, чем в создании тяжелой промышленности,— приток инвестиций в Китай достигал $100 млрд в год.
       Нельзя сказать, что иностранные деньги создали для китайской экономики такие же проблемы, как развитие тяжелой промышленности. В конце концов, официальные золотовалютные резервы превысили $180 млрд, а импорт в Китае растет даже сейчас, когда во всех остальных странах он падает. За первое полугодие 2002 года китайский импорт увеличился на 10% (есть еще только одна такая страна в мире — Россия, где импорт увеличился на 7%). Все-таки доллары есть доллары. Однако нельзя сказать, что Китай в итоге превратился в богатую страну. Доходы населения чрезвычайно невысоки — бизнесмен, имеющий $200 в месяц, считается процветающим. Кроме того, в очень плохом состоянии находится китайская природная среда. В Пекине, как указывают горожане и гости столицы, воздух можно пощупать руками — в ладонях останется песок.
       Перестала ли сейчас партия ставить задачи экономике? Напротив, задачи ставятся еще более решительно. Необходимо повысить уровень жизни граждан, обеспечив ускоренный экономический рост и одновременно оздоровление природной среды. В дни прошедшего партийного съезда китайские власти указали, что по итогам 2002 года экономический рост должен обязательно составить 8%, ВВП достигнет $1,2 трлн, внешнеторговый оборот составит $600 млрд, а иностранные инвестиции — $50 млрд. Здесь китайские руководители даже опередили МВФ, который недавно предсказал Китаю в нынешнем году 7,5% экономического роста, $550 млрд внешнеторгового оборота и всего $41 млрд инвестиций.
       Удастся ли китайской экономике выполнить партийное задание и обеспечить быстрые темпы экономического роста? Теоретически это вполне возможно, потому что китайцы трудолюбивы и имеют тысячелетние традиции ремесла и торговли, так что на внутренний рынок товаров могут произвести сколько угодно. Но вот с производством товаров, конкурентоспособных на мировом рынке, и с привлечением иностранных инвестиций в грандиозном объеме могут возникнуть большие проблемы. Потому что на самом деле иностранные инвесторы от Китая далеко не в восторге.
       Согласно прошлогоднему исследованию компании PricewaterhousCoopers, по неопределенности условий ведения бизнеса Китай занял первое место из 35 стран (значит, с точки зрения привлекательности для иностранных инвесторов последнее; предпоследнее — у России). Китай опередил Россию в неясности законов и чрезмерной активности государства в области регулирования бизнеса и отстал только в области коррупции, но не так уж намного. Согласно подсчетам авторов исследования, вкладывать деньги в Китай, а не, скажем, в США — все равно что платить дополнительный налог на прибыль в 41%.
       До недавних пор все это для иностранных инвесторов компенсировалось многочисленностью, дешевизной и трудолюбием китайской рабочей силы. Но сейчас в мире наступили новые времена. Конкуренция дошла до того, что западные фирмы стремятся не открывать, а закрывать предприятия по всему миру и работников не нанимать, а увольнять. В западных странах о расширении производства больше никто не помышляет, как и о высоких темпах экономического роста. В условиях, когда в США и Западной Европе фирмы испытывают финансовые трудности, китайской экономике будет нелегко.
СЕРГЕЙ МИНАЕВ
       
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...