В январе, по оценкам Минэкономразвития, российский ВВП сократился на 1,5% в годовом выражении. Хотя это падение намного меньше, чем 9%, зафиксированные в январе 2009-го, экономист Сергей Алексашенко считает, что нынешний кризис носит принципиально иной характер. Он может оказаться затяжным, и победить старыми методами его не удастся.
Фото: Александр Щербак, Коммерсантъ / купить фото
Многих удивила оценка Минэкономики, сообщившего о незначительном падении российского ВВП в январе. Ждали большего — уж, больно активную антикризисную деятельность развернули наши власти. Тут тебе и антикризисный план, и антикризисные штабы в регионах. И антикризисный бюджет, ради которого у бюджетных программ срезали у кого 10, а у кого и 20%. И антикризисную помощь банкам успели выделить. А всего-то — минус 1,5%. Может, и нет кризиса вовсе?
Нет, конечно, кризис есть, но он другой, совсем не такой, какой случился шесть лет назад. Когда рушились крупнейшие американские банки и страховые компании. Когда замерла жизнь на финансовых рынках, а вслед за этим и мировая торговля сырьем. Когда уже в январе 2009-го российская промышленность рухнула на 16%, а железнодорожные перевозки — на треть.
Сегодня внешне ситуация выглядит гораздо лучше: мировые рынки работают, российское сырье продается, рост промышленности и работу железных дорог вытягивает оборонный заказ, растущий процентов на 15-20 каждый год. Поэтому и падения в этих секторах нет. Но кризис есть. Он другой. Когда не стоит ждать быстрого разворота к лучшему, какой случился весной 2009-го. Когда эти "минус полтора" могут к концу года несколько вырасти, скажем, до "минус трех", как прогнозирует Минэкономики, но на следующий год будет не "плюс четыре", а "минус один", а потом "ноль", а потом — снова "минус один". И так много лет подряд.
Дело в том, что на этот раз, как сказал министр Улюкаев, кризис в России — рукотворный. И начался он задолго до санкций и падения цен на нефть. Его своими руками создала российская вертикаль власти, которая не хочет признавать права частной собственности, которой не нужен независимый суд, которой не нужна политическая конкуренция и честные выборы, но которой нужна безнаказанная коррупция и возможность обогащения друзей и родственников из бюджета. В результате, российский бизнес просто перестал вкладываться в развитие. Инвестиции в стране снижаются третий год подряд, а без инвестиций никакая экономика расти не может.
Подумайте сами, как российский бизнес может чувствовать себя защищенным, если нормальная экономическая деятельность в нашей стране, то по продаже лесоматериалов, то по организации перевозок, признается судом уголовным преступлением? Как российский бизнес может чувствовать себя защищенным, если в девяти случаях из десяти после возбуждения против бизнесмена уголовного дела его компания переходит в руки других собственников? Но если кризис сегодня другой, то почему правительство считает, что с ним можно бороться методами шестилетней давности?