Не рыба, а удочка

Грант

Социальная ответственность бизнеса всегда оставалась на периферии сознания советского человека. Во-первых, в СССР не было понятия бизнеса как такового, а слово ассоциировалось с пережитками «загнивающего капитализма». Во-вторых, все предприятия были государственными, и формально собственность граждан и государства воспринималась как нечто единое, а поддержка отдельных членов общества или социальных учреждений существовала как помощь товарищу, а не как благотворительность. В-третьих, необходимость все лето окучивать поля в отдаленном колхозе или работать по выходным через неделю считалась чем-то естественным и не имеющим никакого отношения к помощи слабому от сильного. Нередко заводы организовывали подобного рода деятельность по директиве властей. Однако это не значит, что благотворительности в Советском Союзе не было. Просто она не имела ничего общего с традициями меценатства в его привычном понимании.

За последние двадцать лет ситуация кардинально изменилась. Когда госкомпании были приватизированы, а власти всех уровней четко прописали себе пределы ответственности в решении тех или иных социальных вопросов, проблема поддержки социально незащищенных граждан встала особенно остро. Конечно, по мере возможности бюджет поддерживает тех, кто в этом нуждается, но на всех этого не хватит. Тем более что вопрос стоит не только в том, чтобы обеспечить всех нуждающихся куском хлеба. Нужно развивать спорт, образование, здравоохранение — все то, без чего нация не может считаться крепкой и процветающей.

И здесь на первый план выходит бизнес. Формироваться социальная ответственность частных компаний начала еще в девяностых годах. К примеру, ЛУКОЙЛ занимается благотворительностью практически с момента создания. В 1993 году был создан благотворительный фонд ЛУКОЙЛ, который позволил систематизировать эту деятельность. Сегодня социальные и благотворительные программы — это составляющая корпоративной стратегии компании, которая помогает конструктивному сотрудничеству с государством, деловыми кругами и обществом. В последние годы у бизнеса появилось понимание того, что реальный благотворительный эффект дают не разовые акции и выделение средств, а системная работа и комбинированные формы поддержки. В нашей компании на основе многолетнего опыта сложилось четкое понимание того, что благотворительная деятельность не должна порождать социальное иждивенчество. Условно говоря, мы хотим дать человеку не рыбу, а удочку, с помощью которой он может сам себя прокормить. Поэтому ЛУКОЙЛ наряду с традиционными формами помощи использует программы стратегической благотворительности и социальных инвестиций. К примеру, это наш конкурс социальных и культурных проектов, который предусматривает проектный подход и грантовую систему распределения финансовых средств. Оценивая заявки на гранты с помощью экспертов, мы точно понимаем финансирование каких социальных проектов даст наибольший эффект в перспективе. Кроме того, мы поняли, что такой подход требует активного взаимодействия с государством: это позволяет решать актуальные социально-экономические проблемы местных сообществ более эффективно. Поддержка властей — пусть не финансовая, а информационная, организационная — важная составляющая современной благотворительной работы.

Безусловно, социальные инвестиции — наиболее перспективный путь развития благотворительной деятельности, и мировой опыт доказывает это. Но в России должны развиваться и традиционные формы меценатства. Думаю, нам удастся рано или поздно так объединить эти традиции, чтобы социальная ответственность бизнеса не только обеспечивала поддержку тех, кто не может сам о себе позаботиться, но и развивала ответственность перед согражданами у каждого гражданина страны.

Игорь Бекетов, генеральный директор благотворительного фонда ЛУКОЙЛ

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...