Басманный райсуд Москвы санкционировал арест бывшего начальника главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции (ГУЭБиПК) Дениса Сугробова. Как считает следствие, он наряду со своим заместителем Борисом Колесниковым был организатором оргпреступного сообщества, в которое входили сотрудники главка. Интересно, что весомость своих доводов в пользу причастности генерала Сугробова к ОПС следователь отстаивал в закрытом режиме.
Денис Сугробов не счел убедительными доводы следствия и прокуратуры в пользу своего ареста
Фото: Петр Кассин, Коммерсантъ / купить фото
Необходимость ареста генерал-лейтенанта Дениса Сугробова следователь главного следственного управления СКР Руслан Миниахметов изложил суду тезисно. Он пояснил, что бывший глава ГУЭБиПК подозревается в тяжких и особо тяжких преступлениях — превышении должностных полномочий (ч. 3 ст. 286), организации провокации взятки (ч. 3 ст. 33 и ст. 304) и организации преступного сообщества (ч. 3 ст. 210) УК РФ. Причастность господина Сугробова к этим преступлениям, по мнению представителя СКР, была подтверждена материалами его оперативной разработки и показаниями очевидцев. Оставаясь на свободе, подозреваемый, как заявил господин Миниахметов, мог скрыться от следствия, уничтожить улики и согласовать свои показания с остающимися на свободе соучастниками.
Как уже сообщал "Ъ", СКР считает, что организованное преступное сообщество из сотрудников ГУЭБиПК и их агентов было создано для провоцирования совершения преступлений с целью достижения высоких служебных показателей и, соответственно, продвижения по карьерной лестнице, получения премий и наград.
В свою очередь, представитель Генпрокуратуры добавил, что вне СИЗО господин Сугробов "продолжит" воздействовать на свидетелей из числа своих бывших подчиненных. В суде были зачитаны отрывки из оперативной справки 9-го управления ФСБ, установившего, что господин Сугробов совсем недавно выезжал "в приграничные регионы страны". По версии чекистов — "для рекогносцировки, залегендированной под туристическую поездку".
Генерал и его защитники раскритиковали доводы следствия и прокуратуры. Как пояснил суду сам господин Сугробов, рекогносцировкой ФСБ посчитала его поездку на рыбалку в Астраханскую область, куда он отправился вместе с женой и 12-летним сыном. Как рассказала "Ъ" супруга генерала Мария, был самый сезон добычи щуки, но отдых пришлось прервать после звонка адвоката, сообщившего, что на московский адрес господина Сугробова пришла повестка с вызовом на допрос в СКР. Подозреваемый, по его словам, тут же отправился в Астрахань, откуда дал следователю телеграмму с обещанием вернуться в Москву к 11 мая и явиться на допрос в любое время. Однако повестки в Москве продолжали поступать, поэтому 7 мая утром семья отправилась домой. По словам Дениса Сугробова, планировали заехать в Волгоград — показать сыну Мамаев курган, а к 9 мая быть в столице — супруги Сугробовы вместе с пятью своими детьми традиционно ходят на парад. Однако по пути на одном из постов ДПС генерала задержали сотрудники ФСБ. Марии с сыном они разрешили ехать дальше, а главу семьи доставили авиарейсом в Москву.
"Вы получали телеграмму от Сугробова?" — спросил следователя адвокат генерала Георгий Антонов, пытаясь подтвердить позицию подзащитного. "Получал, но не знаю от кого",— ответил тот. "Но ведь я же с вами связывался",— настаивал защитник. "Вы — да, но на допрос я вызывал не вас",— последовал ответ.
Сам Денис Сугробов попросил прокурора пояснить его фразу о продолжении воздействия на бывших подчиненных, но ответа не получил.
Острые дебаты вызвали и основания привлечения генерала к уголовной ответственности. Ознакомившись с ходатайством об аресте господина Сугробова, защита сочла, что материалами оперативной разработки главы ГУЭБиПК следствие называет негласное прослушивание его кабинета. В приведенной расшифровке разговоров, как заявил суду сам генерал, отражен ход его обычного ежедневного совещания со своими заместителями. "Подчиненные докладывали мне о результатах работы по направлениям, которые они курировали,— пояснил господин Сугробов.— Из их рапортов я уже делал сводную справку для министра МВД или руководства страны".
"Прямым указанием" на преступную деятельность господина Сугробова, как выяснилось, в СКР посчитали показания одного из фигурантов дела — Алексея Боднара. После первых задержаний сотрудников ГУЭБиПК в феврале (полицейским инкриминировали незаконную разработку заместителя руководителя 6-й службы 9-го управления ФСБ Игоря Демина) оперативник Боднар, по его словам, прибежал к господину Сугробову. Узнав о происходящем, генерал, как показал господин Боднар, поинтересовался, заводилось ли так называемое дело оперативного учета на чекиста, и, получив утвердительный ответ, приказал успокоиться и продолжать работу.
Чтобы суд смог оценить качество доводов следствия, адвокат Антонов ходатайствовал о публичном оглашении данных прослушки и показаний Алексея Боднара. Но представитель СКР воспротивился этому, сославшись на следственную тайну. Прокурор, в свою очередь, предложил огласить материалы, предварительно удалив из зала "посторонних" — родственников и коллег господина Сугробова, а также многочисленных журналистов. Адвокат Антонов раскритиковал ссылку на следственную тайну, напомнив, что сотрудник СКР, как автор ходатайства об аресте, сам формировал пакет документов для открытого и гласного судебного процесса. Однако суд согласился с прокурором и заслушал материалы в закрытом режиме. В итоге после двухчасовых дебатов генерал был арестован на два месяца.
"При Сугробове мы перестали брать взятки и крышевать бизнес,— рассказал "Ъ" один из 16 действующих сотрудников ГУЭБиПК, пришедших в суд поддержать своего бывшего руководителя.— Во всяком случае за 2013 год против наших не было возбуждено ни одного уголовного дела коррупционной направленности". Печальна, по словам гуэбовца, и перспектива оперработы в целом: после арестов в ГУЭБиПК была запрещена единственная реальная методика борьбы с коррупционными преступлениями — так называемый оперативный эксперимент с контролируемой передачей взятки через агента.