Глава Чечни Рамзан Кадыров открыл после реконструкции мемориал "Дади-юрт". Памятник установлен в честь чеченских женщин, которые погибли там во время Кавказской войны. Обозреватель журнала "Огонек" Дмитрий Губин размышляет о том, стоит ли использовать противоречивые исторические события для воспитания патриотизма.
Фото: Фото из личного архива Д. Губина
В 1819 году во время Кавказской войны знаменитый генерал и герой Ермолов отдал приказ сжечь чеченское село Дади-юрт. В плен было взято 46 чеченских женщин, которые при переходе через Терек стали бросаться в воду, хватая с собой конвоиров. Такова версия чеченских историков, и такое вполне вероятно.
Памятник на месте трагедии впервые появился 13 лет назад. И с тех пор по инициативе Рамзана Кадырова несколько раз перестраивался.
Следует признать, что россиянин Кадыров — большой молодец. Он на практике реализует популярную ныне идею использовать историю для воспитания патриотов. Кадыров и воспитывает патриотов Чечни.
Проблема в том, что в истории любой страны один и тот же эпизод является победой и подвигом для одних, и поражением и унижением для других. Католики и гугеноты, северяне и южане, инки и конкистадоры, "белые" и "красные". И, кстати, у русских солдат, разделивших смерть с чеченскими женщинами, остались безутешные мамы.
Есть несколько подходов к разрешению этого противоречия. Например, победитель со временем может попросить прощения у побежденных. По этому пути пошли на Западе, где прощение у бывших темнокожих рабов или индейцев сегодня просят белые англосаксы. А католическая церковь сегодня кается за былую жестокость инквизиции.
Однако боюсь, что любой русский, осмелившийся от имени страны попросить прощения у завоеванных народов Кавказа, вызовет у соплеменников гнев, а то и взрыв. Вот, кстати, почему на открытии мемориала в Чечне не было ни одного человека с русской фамилией.
Другой подход к разрешению противоречия — это отказ от изучения истории как воспитательной дисциплины и отказ от установки памятников как оценочных маркеров. Отказ от истории Карамзина, который слово "славянин" непременно выводил от "славы", и переход к социальной истории Ключевского, который сродни, скорее, эволюционной биологии. В самом деле, эволюционное поглощение фагоцитозным микробом гетеротрофной аэробной бактерии к воспитанию патриота приладить трудно. Я понимаю, что этот мягкий переход трудно совершить и сегодня, но без него страсти будут нагнетаться и порою непрогнозируемо вырываться наружу. Что совсем, кстати, несложно в стране, где в воспитательных целях улицы большинства городов до сих пор носят имена революций, восстаний, революционеров, террористов и прочих адептов решения проблем насильственным путем.