Владимир Маркин из Следственного комитета и Владислав Сурков из правительства обменялись публичными обвинениями. Заместитель главного редактора газеты "Коммерсантъ" Глеб Черкасов считает, что это отражение нервозной обстановки в верхах.
Фото: Сергей Михеев, Коммерсантъ
Предмет конфликта между следственным генералом Владимиром Маркиным и вице-премьером Владиславом Сурковым вполне привычен для последних лет. Правоохранительные органы уже давно доказывают свое право регулировать деятельность хозяйствующих субъектов. Рамки компетенций и полномочий все шире год от года. В частности в своей статье генерал Маркин задается вопросом, отчего руководитель "Сколково" положил себе зарплату в $2 млн, и с удовлетворением замечает, что потом она была снижена. Кажется, это не вопрос правоохранительных органов, однако им теперь до всего есть дело.
Понятно и беспокойство Владислава Суркова. Пока он был первым замглавы администрации президента, проблемы были далеко. Когда в мае 2010 года бизнесмены жаловались ему на то, что многие сидят на чемоданах, Сурков гордо отвечал: "Мы сидим на стульях, а многие –– на чемоданах, хоть и владеют миллиардами". С годами выяснилось, что стул под Владиславом Сурковым не так уж прочен. Но злорадствовать тут не приходится. Сурков в силу новой работы в Белом доме вынужден вступать в открытый конфликт с силовиками. Не он первый и, наверное, не он последний.
Если правительственные чиновники перестанут спорить, то бизнес и экономика станут платным приложением к силовым структурам, а курс рубля будет определяться не Центробанком, а каким-нибудь ведомством в погонах. Однако последняя перепалка между генералом и вице-премьером запомнится не только содержанием, но и формой.
Никогда раньше Суркову не доставалось таких публичных выговоров от коллег. Да и генерала Маркина ранее в графомании обвиняли только СМИ и оппозиция. Два официальных лица ругаются между собой не на жизнь, а на смерть. Это не просто нервы сдали. Когда начальники выясняют отношения публично, не стесняясь в выражениях, значит, правящая команда раскололась уже настолько, что нет ни сил, ни возможностей сохранять иллюзию единства. Противоречия стали сильнее аппаратного этикета. Правила менять не будут, значит, кому-то придется либо уйти, либо сдать свои позиции.